Она двумя пальцами подняла со стола синюю книжку, словно неприятный предмет, и положила её перед мужем. Затем спокойно признала: пенсия у отца действительно высокая. Только заработал он её четырьмя десятилетиями тяжёлой и опасной работы. Павел Миронович сажал на лёд самолёты с отказавшими двигателями, рисковал жизнью и обмораживал лицо в суровом климате. Эта выплата была ценой его труда и постоянного риска, а не вознаграждением за жалобы на унижения в тёплом магазине.
Богдан дёрнул щекой, но промолчал. Оксана продолжила: у Павла Мироновича не только большая пенсия, но и большое сердце. Уже пять лет в день каждой выплаты он переводит ровно восемьдесят процентов в благотворительный фонд. Деньги помогают бывшим авиаторам, утратившим здоровье, и оплачивают операции детям бортпроводников. Отец делал это без громких заявлений и не считал, что родственники вправе распоряжаться оставшейся суммой.
Это было личное решение отца, и ни разу за пять лет он от него не отступил. Павел Миронович никому не обещал пересматривать его ради внезапных потребностей родни. На кухне стало так тихо, что можно было услышать дыхание Дымка за стеклом. Лидия Степановна открыла рот, закрыла его и снова принялась считать. В её голове примерно 150 тысяч стремительно умножались на двадцать процентов, после чего из остатка вычитались курорт, квартира в центре и ежедневная индейка. Как бы свекровь ни переставляла цифры, получался глубокий минус. Итог не оставлял места ни одному из её планов…
