Жить дальше за её счёт он не будет, как не будет и развивать на её деньги урбанистические фантазии. Свекровь попыталась заслонить шкаф всем телом и обвинила невестку в разрушении семьи из-за каких-то 15 тысяч. Оксана без усилия отодвинула её, не вступая в борьбу, и застегнула тугую молнию. Богдан — сын Лидии Степановны, поэтому теперь именно мать может обеспечить ему полезное питание, покой и все условия для творчества.
Она напомнила, как горячо свекровь выступала за взаимопомощь родственников. Возможность применить этот принцип появилась немедленно: теперь Лидия Степановна могла доказать серьёзность собственных слов не за счёт Павла Мироновича. Сумка оказалась удивительно лёгкой: вся самостоятельная жизнь тридцатилетнего мужчины поместилась в неё без труда. Оксана вынесла вещи в прихожую и поставила возле грязных ботинок, которые Богдан бросил по возвращении.
Сам он стоял у кухни, прижимая к груди книжку с трудовыми записями. От прежнего торжества не осталось ничего: Богдан ссутулился и казался растерянным школьником. Наконец он тонко пообещал уже завтра вернуться в магазин. Ради прежнего места Богдан готов был просить Дмитрия Олеговича, выполнить любой план, забыть разговоры о рабстве системы и признать, что погорячился. Уверенность в великом будущем блога исчезла так же быстро, как появилась.
Оксана спокойно разрешила ему просить и уговаривать сколько угодно, но делать это предстояло из квартиры матери. Она открыла входную дверь и попросила уйти обоих. Из подъезда потянуло прохладой. Лидия Степановна прижала ладони к щекам: вместо поездки на курорт и беззаботной жизни она получала обратно на свой диван здорового безработного сына с амбициями городского мыслителя…
