Пятнадцать детей выросли в вере, труде, любви. Все стали добрыми, честными, работящими людьми. Пантелей, старший сын, стал охотником, как отец.
Женился на девушке из соседней старообрядческой общины, которую нашли в 1970-х. Родил пятерых детей. Анфиса, старшая дочь, вышла замуж за Семена, своего брата.
Это разрешено в старообрядчестве при нужде, чтобы род не смешивать с чужими. Родила четверых. Савва стал пасечником.
Развил пасеку до пятидесяти ульев. Женился на сестре Марфе. Родили шестерых.
Все пятнадцать детей Максима создали семьи, родили детей. К 1985 году у Максима было сорок семь внуков. К 1995 году, когда он умер, было двенадцать правнуков.
К 2010, когда умерла последняя из четырех жен, Дуня, община насчитывала восемьдесят человек. Это огромная семья, живущая в лесу, по старым обрядам вдали от цивилизации. Они не против прогресса, пользуются бензопилами, радио, имеют солнечные батареи для электричества, но живут по-старому.
Молятся, носят традиционную одежду, держат посты. Не едят скоромное в определенные дни, не курят, не пьют. Светские власти знают об общине, но не трогают.
Слишком далеко, слишком мирные. В 1990-х, после распада старого государства, когда религия перестала преследоваться, община зарегистрировалась официально. Старообрядческая община Поморского Согласия имени отца Пантелея.
Получили землю в долгосрочную аренду, документы на избы, право вести хозяйство. Иногда приезжают журналисты, исследователи, фотографы. Снимают репортажи.
Община староверов в глухом северном лесу, потомки одного человека и четырех жен. Внуки и правнуки Максима рассказывают историю деда. Как он нашел четырех девушек в 1958 году, как они предложили ему стать мужем для всех.
Как он согласился, принял их веру, родил пятнадцать детей, возродил общину. Люди удивляются, осуждают, восхищаются. Кто-то говорит, это грех, многоженство запрещено.
Кто-то говорит, это подвиг, он спас род. Кто-то говорит, это сектанство, опасно. Кто-то говорит, это свобода, они живут как хотят.
Но внуки Максима говорят просто. Дед делал, что должен, спасал род, любил четырех женщин. Растил детей, учил вере, труду, честности.
Это было правильно. Мы живы благодаря ему. В общине есть музей.
Маленькая комната в старой избе, где жил Максим. Там хранятся его вещи. Охотничий карабин, трубка, книги старопечатные, которые читал.
Рубашка домотканая, которую Агафья шила. Крест медный, который Феврония надела на него при крещении в 1958. Колыбельки, которые он вырезал для первых четырех детей.
На стене фотография. Редкая, единственная. Сделана в 1980 году, когда в общину приехал этнограф из большого города.
Изучал староверов, просил разрешения сфотографировать. Община не любит фотографироваться. Не сотвори себе кумира.
Но согласились. Один раз. На фотографии Максим, 61 год, седой, с бородой.
Рядом четыре жены. Феврония, 49 лет, строгая, в платке темном. Агафья, 47 лет, в платке белом, с тихой улыбкой.
Настасья, 45 лет, румяная, веселая. Дуня, 42 года, самая молодая, с любопытными глазами. Вокруг дети, внуки, все в традиционной одежде.
Мужики в рубахах-косоворотках, бабы в сарафанах и платках. Большая семья. Счастливая семья.
Видно по лицам. Эту фотографию показывают посетителям. Рассказывают историю, говорят.
«Вот наш прадед Максим. Вот прабабки Феврония, Агафья, Настасья, Дуня. Они создали общину».
«Мы их потомки. Мы помним». Максим Трофимович Корнилов прожил долгую жизнь.
76 лет. Видел, как дети растут, как внуки рождаются, как община крепнет. Работал до последнего.
В 75 лет еще ходил на охоту, ставил капканы, проверял. Говорил: «Пока ноги ходят, буду работать». «Бог дал силы, надо трудиться»…
