Жизнь без прикрасНа секунду мама осеклась. Потом краска снова залила ей лицо.
— И что такого? Ты мне, между прочим, должна! Я всю жизнь на тебя потратила. Твой папаша по командировкам разъезжал, а растить тебя приходилось мне одной. Ночей не спала, за институт платила. Ты хоть спасибо сказала? Раз в жизни мать захотела нормально отдохнуть!
— За деньги, которые я откладывала Мише.
— Мише, Мише… — Она скривилась. — Для тебя он словно писаная торба, только с ним и носишься. То брекеты, то комната ему. Вот увидишь: когда вырастет, получишь от него плевок в лицо. Папаша из него вылитый. Хамло растёт.
— Ты оставила его одного на два дня, мам.
— Никого я не оставляла! Еды приготовила, лоб уже взрослый. Я в таком возрасте младших нянчила и корову доила. А этот от телефона не отрывается. Что с ним сделалось? Живой же.
— А если он пожалуется мне, меня посадят — ведь и это ты ему сказала.
Она замялась и посмотрела в сторону.
— Ну сказала что-то, — продолжила мама. — Пошутила. Воспитывать надо, тебе этого не понять. Сама никого воспитать не способна, у тебя сопляк на голове сидит.
— Мама, ты понимаешь, что натворила? — спросила я спокойно.
— Понимаю, что дочь у меня неблагодарная дрянь! — закричала она. — Если сейчас же не снимешь блокировку с карты, дочерью я тебя больше не считаю! Слышишь? Всем про тебя расскажу. И тёте Ане, и соседям. В опеку напишу: шляешься по командировкам, ребёнка бросаешь одного. Вот заберут его у тебя — посмотрим, что запоёшь!
Во мне окончательно что-то щёлкнуло. Правда уже вышла наружу, но мама даже сейчас не просила прощения. Она пугала меня той же разлукой, которой заставила молчать десятилетнего мальчика.
— Напиши, мама. Непременно. Хорошего тебе плавания.
Я отключилась. Позже Ксения прослушала запись и присвистнула.
— Ира, она ведь сама всё подтвердила. И карту, и ребёнка, и угрозы. Надежда Васильевна оценит.
Следователь оценила. От неё я услышала короткое:
— Вот это подарок.
В четверг я сидела за стеклом и смотрела на сына в специальной комнате для бесед с детским психологом. На полках стояли игрушки. Миша болтал ногами и рассказывал незнакомой женщине, как бабушка укладывала вещи в большой новый чемодан.
Ему она объявила: «Ты остаёшься, потому что ты наглый и неблагодарный, весь в мать». В морозилку отправила две пачки пельменей, а сама вышла, хлопнув дверью.
Он рассказывал о ночной ругани в подъезде и о том, как боялся и спал при свете. Утром сам пошёл в школу. Вернувшись после уроков, сидел дома, дверь никому не открывал. Пельмени закончились — он стал есть сухие макароны. К плите подойти боялся: я ведь запрещала включать её одному.
Была и рубашка, испачканная компотом. Он пытался ночью её выстирать, а потом испугался, что стиральная машина сломается. Психолог спрашивала мягко. Сын отвечал ровно, без волнения, и от этого спокойствия меня выворачивало.
— Ты говорил кому-нибудь, что дома нет взрослых?
— Нет.
— А почему не говорил?
— Бабушка сказала, маму тогда посадят. Я не хотел, чтобы её посадили.
Психолог взглянула на стекло. Я знала, что с той стороны меня не видно, но на секунду показалось: она смотрит прямо на меня.
Потом опросили соседей. Рассказ Лидии Яковлевны, пенсионерки с этажа ниже, бывшей учительницы, заставил меня похолодеть. Она видела маму, уходившую вечером с огромным чемоданом.
— Я ещё спросила: «Олюшка, куда это ты на ночь глядя?» — рассказывала соседка. — А она: «На море, Лид, наконец-то». Я про внука спросила, она говорит: «Внук у матери». Ну, я и решила, что Ирина вернулась. Потом вечером слышу сверху — бухает что-то, вода льётся. Думаю, стирает Ирина. А там мальчонка один был! Господи, знала бы — к себе забрала. Ох, Оля, Оля, никакой совести…
У нас стоял домофон с камерой, а управляющая компания сохраняла записи две недели. Через полицию Ксения направила запрос. На видео мама выходила из подъезда с новым чемоданом и пакетом ювелирного магазина.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.