Ирина готовилась к свадьбе, но жених всё настойчивее расспрашивал о её квартире

В воскресенье вечером Ирина уже собиралась спать, когда опять раздался звонок. Она посмотрела в глазок и насторожилась: рядом с Зинаидой Сергеевной стоял незнакомец лет тридцати, спортивного сложения, в чёрной куртке. Ирина пыталась понять, кто это.

Снаружи снова позвонили, затем застучали.

— Ирина, открывай! Я с племянником пришла! Он с тобой по-мужски поговорит!

Ирина не тронула замок. Достала телефон и позвонила в полицию. Диспетчер ответила быстро.

— Полиция, слушаю вас.

— Здравствуйте. Ко мне в квартиру ломятся двое. Женщину уже предупреждали за преследование, а с ней какой-то мужчина, я его не знаю.

— Назовите адрес. Улица, дом, квартира?

Ирина сообщила адрес в центре и нужные номера.

— Вызов принят. В течение десяти минут направим наряд.

За дверью стучали всё сильнее. Незнакомец молчал и оглядывался, явно нервничая. Зинаида Сергеевна перешла на крик.

— Спрятаться решила? Не выйдет! Мы тебя достанем! Ещё пожалеешь, что с нами связалась!

Ирина записывала происходящее на телефон. Через пять минут с лестницы донеслись шаги и голоса.

— Полиция! Предъявите документы. Зачем вы здесь? — потребовал один из прибывших.

— С этой особой поговорить пришли! Она моему сыну жизнь разрушила!

— Гражданка, вас уже предупреждали. Вы нарушаете закон. Пройдёмте с нами.

— Никуда не пойду! У меня права есть!

— Можете хранить молчание. Сейчас пойдёте с нами. Откажетесь — придётся применить силу.

За дверью послышалась возня, Зинаида Сергеевна продолжала кричать. Потом всё стихло.

Ирина немного выждала и открыла. На площадке остались двое полицейских, у одного была рация. Ни женщины, ни её спутника уже не было.

— Ирина Анатольевна? — спросил молодой сотрудник.

— Да.

— Обоих забрали. Будем составлять протокол. Приезжайте завтра в участок, нужны ваши показания.

— Хорошо. Спасибо вам.

Когда сотрудники ушли, Ирина закрыла дверь и прислонилась к ней. Руки дрожали. Добравшись до дивана в гостиной, она села, обхватила голову. Продолжаться так больше не могло. Надо было добиться конца этому.

В понедельник утром Ершов встретил её мрачно.

— Зинаида Сергеевна Данилюк задержана на сорок восемь часов. Племянник тоже. Допросили обоих. Данилюк призналась: хотела запугать вас, вынудить отдать квартиру. Племяннику заплатила пять тысяч — за то, чтобы стоял рядом и угрожающе выглядел. Теперь возбуждаем дело о преследовании и вымогательстве. Вероятнее всего, получит условный срок. Но вас она больше не тронет.

Ирина выдохнула.

— Спасибо.

— Работа такая. Хотите ещё что-нибудь спросить?

— Нет, мне всё понятно.

Выйдя из участка, она села за руль, но мотор заводить не стала. Смотрела в окно. Кончилось. Зинаида Сергеевна под следствием; может быть, теперь и Антон окончательно поймёт, насколько разрушительно влияние его матери. А Ирина наконец свободна. Уже без прежних оговорок.

Вечером позвонила Наталья.

— Ира, слышала, что у вас случилось! Соседка в группе дома написала про полицию.

— Да, приезжали. Теперь всё: Зинаиду Сергеевну задержали, дело заводят. Больше ко мне не полезет.

— Слава богу! Хорошо, что ты не отступила.

— Даже не думала отступать.

После ещё нескольких слов они попрощались. Ирина убрала телефон и подошла к окну. Перед ней был вечерний город. Квартира принадлежала ей одной, никто не отберёт её и не заставит уйти. Эту войну она выиграла.

Спустя неделю пришло официальное уведомление. Зинаиде Сергеевне Данилюк суд запретил приближаться к Ирине Лисовской ближе чем на сто метров и назначил год условного срока. Нарушение грозило реальным заключением.

Прочитав документ, Ирина усмехнулась. Можно было считать историю законченной.

Ещё через несколько дней объявилась Екатерина — любопытная, разговорчивая общая знакомая с того корпоратива, где Ирина встретила Антона.

— Ира, привет! Про Антона новости знаешь?

— Нет. Что случилось?

— Съехал из съёмной квартиры, вернулся к матери. Живёт с ней, даже после всей этой истории. Говорят, она ему голову заморочила: внушает, будто ты обоих подставила. Он теперь мрачнее тучи, ни с кем не разговаривает. Ещё и на работе понизили. Клиенты стали жаловаться на хамство.

Слушая её, Ирина ощущала непривычное спокойствие. Ни пожалеть Антона, ни позлорадствовать не хотелось. Сам выбрал, теперь сам расхлёбывает.

— Что ж, винить ему некого, кроме себя.

— А у тебя как? Не жалеешь?

— Нисколько. Даже рада, что вышло именно так. Одной лучше, чем рядом с маменькиным сынком и его матерью, которая всем отравляет жизнь.

Екатерина засмеялась.

— Тут ты права. Я, собственно, предупредить хотела. Вдруг опять вздумает к тебе подкатывать.

— Общаться с ним больше не буду. Возвращаться к этим отношениям я не собираюсь.

— Вот как? Ну ты даёшь.

Они ещё немного поболтали. Закончив разговор, Ирина заварила кофе и устроилась с чашкой возле окна.

Биологические часы продолжали тикать, только подгонять себя она больше не хотела. Семья и дети могут подождать. Сейчас ей нужны покой, свой дом, возможность жить по собственному усмотрению. Врываться в эту жизнь без приглашения никому не позволено.

А Антон с Зинаидой Сергеевной пусть остаются в старой квартире, где не работает лифт и сыреют стены. Пусть рассказывают соседкам о жадной невестке, пожалевшей для них жилья. Квартира в центре им не досталась и не достанется.