Значит, все рухнуло окончательно. Руки больше не слушаются — она больше не хирург. Муж отрекся — она больше не жена. Вокруг стены, решетки и пустота. И никого, кто был бы рядом по-настоящему.
Елена повернулась к стене, уткнулась лицом в подушку и заплакала беззвучно.
Соседки не могли не заметить, как вздрагивают ее плечи.
— Ленка, ты чего? Мужик сбежал? — догадалась Раиса, которую в камере звали Рая-Щелчок. Прозвище прилипло к ней из-за ее прошлого: когда-то она вскрывала замки так легко, будто те сами перед ней сдавались. Срок у нее был уже не первый. — Даже не вздумай из-за него себя добивать. Меня тоже бросали. И ничего, стою перед тобой живая.
— Меня тоже, — откликнулась женщина с соседней койки.
— И меня.
— Да тут таких половина, — добавила Раиса. — Кому мы отсюда нужны? Никому. Заключение — это не награда, которой хвастаются. Тут главное — держаться друг за друга. Перетерпим, закалимся и выстоим. Правда, девчонки?
— Правда! — отозвались сразу несколько голосов.
Раиса подошла ближе.
— Собирай себя обратно, Ленка. По кускам, но собирай. Здесь тебе еще жить. А выйдешь — тогда и решишь, кто ты и куда дальше.
Елена подняла заплаканное лицо.
— Спасибо вам, девочки, — прошептала она.
Она не знала, сколько пролежала без сна. Мысли путались, усталость давила на веки, и в какой-то момент она провалилась в тяжелый, мутный сон. Проснулась от осторожного прикосновения к плечу.
— Елена, поднимайся. Завтрак.
— Сейчас… да, — с трудом отозвалась она и села, разминая затекшие руки…
