— Письмо — дымовая завеса. А вот это уничтожит ее по-настоящему. Не только репутацию, но и свободу.
Марина вздрогнула. Она понимала, что нашла страшное, но не осознавала масштаб.
— Что теперь?
— Нужен свидетель, — сказал Леонид. — Если мы просто принесем фотографии в полицию, там увидят фамилию замглавы и случайно потеряют твой телефон. Нам нужен хотя бы один человек из списка, который подтвердит, что записи правдивые.
Они подключили телефон к ноутбуку и начали смотреть имена на большом экране. Фамилия за фамилией. Леонид знал многих: кто труслив, у кого семья, кто сам нечист на руку. Почти все были связаны страхом. Элеонора знала их тайны и держала на поводке.
Надежда таяла.
И вдруг Марина заметила странную запись:
«Сергей Лапин, пекарня, старинный серебряный кувшин».
— Почему кувшин? — спросила она.
Леонид присмотрелся.
— Залог, видимо. Странный залог.
Он набрал имя в поиске. Появились старые местные новости: «Известная пекарня “Лапин и сыновья” на грани закрытия. Владелец говорит о рейдерском захвате».
— Подожди, — сказал Леонид. — Я вспомнил.
Он замолчал, собирая память.
— Лет семь-восемь назад у мужа Элеоноры была сеть кофеен. Небольшая, но успешная. Главный конкурент — пекарня Лапина. Лучшие пироги в городе, очередь с утра. А кофейни Элеоноры и ее мужа пустовали.
Потом с пекарней начались странности: внезапная санитарная проверка, закрытие на месяц, проблемы с мукой, поставщик разорвал контракт, сломалась тестомесильная машина. Одно «совпадение» за другим. Лапин разорился, продал помещение за бесценок. И там открылась новая кофейня семьи Элеоноры.
— Она сначала уничтожила его, — сказал Леонид. — Потом пришла спасительницей, дала денег и забрала семейную реликвию. Вот наш свидетель. Если кто-то и ненавидит ее достаточно, чтобы заговорить, то он.
Пекарню Сергея Лапина нашли быстро. Маленькая лавка на окраине, зажатая между шиномонтажом и магазином ритуальных услуг. Выцветшая вывеска: «Свежий хлеб». Ничего общего с прежней процветающей пекарней.
Марина не спала почти двое суток, но усталости не чувствовала. Она поехала одна. Леонид предлагал сопровождать, но она отказалась. Разговор должен был быть тихим, человеческим. Не бизнесмен с бизнесменом, а жертва с жертвой.
Когда она свернула на нужную улицу, сердце екнуло. От лавки отъезжала знакомая машина. Элеонора. Марина резко остановилась у угла и смотрела, как автомобиль скрывается за поворотом.
Что она тут делала? Совпадение? Марина больше не верила в совпадения. Элеонора что-то почувствовала. Ночной шум в кладовке. Подозрение. Она начала проверять тылы.
Марина подождала несколько минут и подошла к пекарне. Колокольчик над дверью жалобно звякнул. Внутри пахло хлебом и отчаянием.
За прилавком стоял мужчина лет пятидесяти. Когда-то, наверное, крепкий, теперь сутулый, с потухшими глазами и серым усталым лицом. Сергей Лапин. Человек, который давно перестал бороться.
— Вам чего?
— Здравствуйте, Сергей. Мне нужно с вами поговорить.
Он напрягся.
— Я вас не знаю. Хлеб брать будете? Нет — я занят.
— Моя фамилия Корнеева. Марина Корнеева. Я невестка Элеоноры Сергеевны.
При имени Элеоноры в его глазах мелькнул страх. Настоящий животный страх. Он отшатнулся.
— Уходите. Пожалуйста. Мне не нужны проблемы.
— Я пришла не создавать проблемы, а помочь их решить. Я знаю, что она с вами сделала. Знаю про долг.
Он побледнел…
