На столе лежала стопка чистой бумаги с логотипом «Рассвета», ручка и папка с распечатками. Марина быстро пролистала: графики волонтеров, списки пациентов. Ничего важного.
Верхний ящик открылся легко. Скрепки, степлер, ручки. Нижний был заперт. Марина надела перчатки, достала ломик, просунула край в щель и осторожно нажала. Дерево тихо треснуло. Еще усилие. Щелк. Замок поддался.
В ящике на бархатной подкладке лежала та самая черная книжка. Рядом — пачки денег, перетянутые резинками. Марина почти не посмотрела на деньги. Ее целью была книга.
Она открыла первую страницу. Это был не дневник. Не исповедь. Это была бухгалтерия. Аккуратным почерком Элеоноры были расписаны имена, даты, суммы.
«Кузнецов И. П. — 50 000. 15.03 — долг сына».
«Рябова А. С. — 120 000. 21.04 — на свадьбу».
«Орлов В. Н. — 300 000. 02.05 — проблемы с бизнесом».
Напротив стояли проценты, отметки о выплатах и просрочках. Проценты были чудовищными: тридцать, сорок, пятьдесят в месяц. Марине стало холодно.
Элеонора была не просто волонтером. Она была ростовщицей. Пауком, который плел сеть в стенах санатория, где люди были особенно уязвимы. Она давала деньги отчаявшимся пациентам, их родным, персоналу, а потом загоняла их в долговую кабалу.
Это было намного страшнее поддельного письма. Это была системная преступная деятельность.
Марина достала телефон и стала фотографировать страницу за страницей. Каждую запись, каждую цифру. Руки больше не дрожали. Она работала быстро и методично. Щелчки камеры казались выстрелами. Около пятидесяти страниц — весь черный архив Элеоноры.
Когда последняя страница была снята, Марина положила книжку обратно, прикрыла ящик и собралась уходить. И вдруг за дверью послышались голоса.
Она выключила фонарик. Кладовка погрузилась во тьму. Один голос она узнала сразу. Элеонора. Ночью. Здесь.
Второй голос был мужской, тревожный.
— Я больше ждать не могу, Элеонора Сергеевна. Они меня сожрут. Деньги нужны сегодня.
— Я сказала — успокойся, — холодно ответила она. — Все под контролем. Завтра получишь свое. Не устраивай истерику.
Марина прижалась к двери, едва дыша. В щель был виден кусок коридора. Элеонора стояла напротив мужчины в дорогом пальто. Он нервно мял шляпу.
Марина сделала крошечный шаг назад — и локтем задела металлическую стопку на полке. Старые эмалированные судна с грохотом посыпались на бетонный пол.
Голоса смолкли.
Марина застыла. Конец. Ее нашли.
Через щель она увидела, как Элеонора резко повернулась к кладовке. Лицо стало жестким. Она что-то быстро сказала мужчине, тот кивнул и почти бегом ушел.
А Элеонора осталась. Она медленно пошла к двери. Тень приближалась. Сердце Марины будто остановилось.
Ручка дернулась. Раз. Другой. Но Марина, входя, прикрыла дверь так, что язычок застрял в косяке. Дверь не поддавалась. Элеонора дернула сильнее. Потом еще. Марина слышала ее тяжелое дыхание прямо за дверью. Между ними был один метр.
Прошла вечность.
Наконец шаги удалились. Элеонора решила, что что-то упало само. Или крысы. Она ушла.
Марина сползла по стене на холодный пол. Такого страха она не испытывала никогда. Но вместе со страхом пришел триумф. Она выжила. И в ее телефоне теперь было оружие.
Через несколько минут она заставила себя подняться. Нужно уходить, пока Элеонора не вернулась с охраной.
Коридор был пуст. Марина выскользнула из кладовки и почти бегом бросилась к служебному выходу. Обратная дорога до машины Леонида показалась вечностью. Каждый шорох заставлял ее вздрагивать. Только заперевшись в салоне, она смогла выдохнуть.
Она сразу набрала брата.
— Я вышла. У меня все. Еду к тебе.
— Жду, — ответил он с явным облегчением.
В квартиру Леонида она вошла около четырех утра. Он не спал. Сидел в гостиной с чашкой кофе. Увидев ее бледное, но решительное лицо, не стал спрашивать.
— Ты был прав, — сказала Марина, опускаясь в кресло. — Там была книга. Черная. И она сама была там. Я чуть не попалась.
Она достала телефон.
— Смотри.
Леонид начал листать фотографии. Сначала лицо было просто серьезным. Потом брови сошлись на переносице. Он увеличивал снимки, вчитывался.
— Вот же тварь, — тихо выругался он.
Он листал дальше. Его деловой мозг мгновенно анализировал информацию. Это была уже не семейная драма, а грязный криминальный бизнес.
— Этого знаю, — сказал он, ткнув в экран. — У него автосервис. А эту женщину видел на городском приеме. Жена мелкого чиновника.
Он поднял глаза.
— Марина, ты понимаешь, что это? Это не просто займы. Смотри пометки.
Он увеличил страницу. Рядом с одной фамилией значилось: «Санитарная проверка — решено». У другой: «Лицензия — ускорена». Возле фамилии мужчины, которого Марина видела ночью: «ТЕНДЕР. ЗАМ. ГЛАВЫ. 10%».
— Она не просто дает деньги, — сказал Леонид. — Она решает вопросы. Использует связи, покупает чиновников. Это уже похоже на преступную сеть. Мафия в юбке.
Он встал и прошелся по комнате.
— Теперь понятно, откуда у Аркадия были деньги на наш проект. Грязные деньги.
Леонид остановился…
