В щели появилась ее рука. Длинные ухоженные ногти скребнули по паркету всего в нескольких сантиметрах от моего лица.
Она что-то подняла.
Мою жемчужную сережку.
Наверное, она слетела, когда я заползала под кровать.
Раиса Павловна поднесла ее к глазам и презрительно фыркнула.
— Дешевка, — пробормотала она. — Наверняка пластик.
Она бросила сережку на тумбочку и выпрямилась.
От облегчения у меня едва не потемнело в глазах.
Но через секунду повернулась дверная ручка.
— Мам! — раздался голос Даниила.
— Я здесь, милый, — проворковала Раиса Павловна, мгновенно превращаясь в заботливую мать.
В комнату вошел мой муж. Мужчина, которому меньше трех часов назад я клялась в любви и верности.
Я ждала.
Молилась.
Всем сердцем надеялась, что он скажет хоть что-нибудь. Что остановит мать. Что защитит меня.
Но он лишь тяжело вздохнул и сел на кровать прямо надо мной.
— Она здесь?
— Нет, — ответила Раиса Павловна. — Наверное, где-то бродит по коридору.
— Слушай, нам надо обсудить банковский перевод, пока она не вернулась.
— Я знаю, мам, знаю, — раздраженно сказал Даниил. — Но давай завтра. Сегодня мне еще нужно изображать счастливого жениха в первую брачную ночь. На это тоже нужны силы.
Во мне что-то сломалось.
Не треснуло. Не надломилось. Именно разломилось — окончательно и безвозвратно.
Наивная Мила умерла там, в пыльной темноте под кроватью.
А вместо нее начало просыпаться что-то другое.
Очень осторожно я просунула руку в корсет платья, достала телефон и беззвучно включила диктофон. На экране побежала красная линия записи.
«Говорите, — подумала я, чувствуя, как внутри поднимается холодная ярость. — Говорите дальше. Отдайте мне все сами».
И они говорили.
Чтобы понять, почему женщина со степенью MBA и трастовым фондом, на который можно было купить весь этот отель, лежала под кроватью, притворяясь бедной, нужно знать мою мать.
Моя мама, Наталья Орлова, была самым добрым человеком, какого я когда-либо встречала. И при этом невероятно богатой. Наследницей судоходной империи. Она вышла замуж за моего отца, Виктора Орлова, когда тот только поднимал свой строительный бизнес. Они были сильной парой, но мама любила с закрытыми глазами.
Когда десять лет назад она умерла, ее убил не рак.
Ее убило разбитое сердце.
Она узнала, что родная сестра и лучшая подруга годами выводили деньги из ее благотворительных фондов. Они любили не ее. Они любили то, что она могла им дать.
Перед смертью мама сжала мою руку и заставила дать ей обещание.
— Мила, — прошептала она таким тонким голосом, будто он вот-вот рассыплется, — найди того, кто полюбит тебя настоящую. Не фамилию. Не счета. Не возможности. Деньги, родная, как увеличительное стекло. Они показывают людей такими, какие они есть. Но иногда обжигают раньше, чем ты успеваешь рассмотреть правду.
Это обещание стало для меня законом.
Мой отец, Виктор Сергеевич, воспринял ее слова еще жестче. В бизнесе он был хищником. Глава Orion Group научил меня читать договоры раньше, чем сказки.
Когда я начала встречаться с мужчинами, я не доверяла никому.
— Они чувствуют деньги, Мила, — говорил отец. — Смотрят на тебя и видят не женщину, а выигрышный билет.
Тогда я придумала проверку. Свой фильтр…
