Марта достала сканер. Прибор выглядел буднично, слишком просто для того, чтобы открыть чужую тайну. Она провела им вдоль шеи Снежки. Сначала ничего не произошло. Остап уже решил, что метки нет, и даже почувствовал облегчение, как вдруг сканер коротко пискнул.
Марта остановилась. Провела еще раз. Писк повторился. Она внесла номер, стала проверять базу, и по ее лицу Остап понял: что-то не так. Ее брови сошлись, губы сжались, а глаза перестали быть просто профессионально внимательными. В них появилось напряжение.
— Что там? — спросил Остап.
Марта молчала еще несколько секунд, потом медленно повернула к нему экран.
— По этим данным кобыла числится погибшей.
Остап не сразу понял смысл сказанного. Он посмотрел на Снежку, которая стояла рядом, живая, теплая, усталая, но уже не сломленная. Потом снова на экран. Там была фотография белоснежной кобылы, другой и той же самой одновременно. Чистая шерсть, гордая шея, ясный взгляд. Кличка — Соната. Владелец — крупное конное хозяйство предпринимателя Вадима Романюка. Статус — погибла год назад.
В старой постройке стало очень тихо. Даже Снежка будто перестала шевелиться.
— Погибшей, — повторил Остап, словно пробовал слово на вкус и не мог принять его. — А она вот стоит.
— Поэтому я и молчу, — сказала Марта. — Такое просто так не появляется. Здесь либо ошибка, либо кто-то очень хотел, чтобы она исчезла на бумаге.
Остап долго смотрел на кобылу. Перед ним уже не было просто больного животного с ярмарки. В ее судьбе вдруг обнаружилась чужая ложь, холодная и расчетливая. Кто-то когда-то видел ее такой, как на фотографии. Кто-то знал ее имя, цену, происхождение. А потом, когда она стала неудобной, сделал вид, что ее больше нет.
— Для них она, может, Соната, — медленно произнес Остап. — А у меня она Снежка. И главное — она живая.
Марта убрала телефон, но уходить сразу не стала. Ей, как и Остапу, стало ясно: это уже не просто история о случайной покупке. Она начала искать сведения. Делала это осторожно, без лишнего шума, но упрямо. Связалась с журналистом, который умел поднимать неприятные вопросы, поговорила с бывшим работником того хозяйства, где раньше числилась кобыла. Не все отвечали охотно. Кто-то уходил от разговора, кто-то боялся произнести лишнее. Но отдельные куски постепенно складывались в понятную картину.
После травмы Сонаты Вадим Романюк не захотел вкладываться в долгое восстановление. Лошадь, которая еще недавно была ценностью, вдруг стала расходом, проблемой, пятном в расчетах. На бумагах оформили ее гибель, получили страховую выплату, а саму кобылу вывезли и пустили через перекупщиков. Так Снежка оказалась на дальнем краю ярмарки, среди равнодушия, пыли и чужих плевков, где ее жизнь могла закончиться без всякого следа…
