Менеджер вбежала в комнату на шум. Началась суета с тряпками. Ирина Валерьевна, бледная, с поджатыми губами, подписала мокрый лист, забрала конверт и вышла, не сказав ни слова. Свою сумку она застегнула на ходу, даже не заглянув внутрь.
Через полчаса Антон сидел в машине. Дворники не работали. Дождь заливал стекло. Он достал из-под свитера серый молескин. Снял черную резинку. Открыл первую страницу.
Страницы были расчерчены в аккуратную таблицу. Идеально ровный почерк, синяя паста.
«12.04. Смирнов А. 4 мес. Этанол 70%. Экспозиция: 8 сек. Фиксация: 4 мин. Итог: фаза глубокого сна».
«28.05. Васнецов И. 6 мес. Этанол 70%. Экспозиция: 10 сек. Фиксация: 5 мин. Итог: фаза глубокого сна».
Десятки страниц. Сотни записей. Точный, педантичный дневник палача.
Антон завел двигатель. Машина тронулась с места, направляясь не в районное отделение, а в центр города. К массивному зданию из серого гранита. В Следственный комитет областной прокуратуры.
Кабинет следователя по особо важным делам, майора юстиции Воронова, пах дорогой кожей и полированным деревом. Воронов был человеком с тяжелым, квадратным подбородком и седой щетиной. Он не перебивал.
Антон положил на стол черную флешку и серый молескин.
Воронов открыл блокнот. Он читал молча. Только плотные страницы сухо шелестели в тишине кабинета. С каждой перевернутой страницей желваки на скулах майора проступали все отчетливее.
— Ее муж — заместитель начальника областного управления Коваленко, — глухо сказал Антон. — В районном отделении мне прямо сказали, что делу не дадут ход.
Воронов закрыл молескин. Положил на него широкую ладонь…
