Момент пришёл через 10 дней.
Не потому, что Оксана его спланировала. Она не планировала. Он пришёл сам, как приходят все важные разговоры.
Не тогда, когда к нему готовы, а тогда, когда уже невозможно молчать. В среду утром Левченко вызвал её в 10. Без предупреждения, без темы в письме: Ирина просто позвонила по внутреннему телефону и сказала: «Зайдите».
Когда Оксана вошла, он стоял у стола, а не у окна. Это было непривычно. На столе лежала раскрытая папка.
Она успела заметить, что это не рабочие документы. Что-то другое. Левченко закрыл папку раньше, чем она подошла ближе.
«Садитесь», — сказал он. Она села. Он остался стоять.
Тоже непривычно. «Черненко подал официальное возражение против вашего зачисления в штат, — сказал он. — Через юридический отдел».
«Формальное основание — отсутствие профильного опыта на момент найма». «Это правда, — сказала Оксана. — Опыта не было».
«Я знаю. Возражение технически корректно». Левченко смотрел на неё.
«Я его отклоню. Но хочу, чтобы вы понимали: это будет стоить мне определённого политического капитала внутри совета. Я иду на это осознанно. Хочу, чтобы вы тоже шли осознанно». «Я понимаю ситуацию, — сказала Оксана. — Черненко не остановится на возражении».
«Он будет искать ошибки в ваших отчётах. Если найдёт — использует». «Пусть ищет», — сказала она.
«Ошибок, которые он сможет использовать, там нет». Левченко посмотрел на неё с тем выражением, которое она уже научилась читать: не одобрение, но что-то близкое к нему. Уважение без тепла.
«Хорошо», — сказал он. «Идите». Оксана не встала.
Он заметил. «Что-то ещё?» — спросил он. Она смотрела на него секунду.
Потом сказала: «Я хочу сказать вам то, о чём предупреждала. Помните, я говорила, что скажу, когда будет правильный момент?»
Левченко стал очень неподвижным. Не напрягся. Именно стал неподвижным, как человек, который знает, что сейчас услышит что-то важное и не хочет этого показывать.
«Говорите», — сказал он. Оксана сложила руки на коленях. «Виктор Павлович болел. Три месяца назад у него диагностировали заболевание сердца. Операция была в начале этого месяца. Сейчас он восстанавливается. Опасности нет. Он сказал мне в воскресенье». Левченко не пошевелился.
«Он попросил вас мне сообщить?» — спросил он. Голос был ровным. Слишком ровным.
«Нет. Он специально сказал, что не просит меня быть посредником. Он просто рассказал, потому что я знаю вас обоих. Решение, говорить вам или нет, было моим». «Зачем вы это говорите?» «Потому что это правда, которую вы имеете право знать». Оксана смотрела на него прямо.
«Не потому, что он попросил. Не потому, что я хочу что-то изменить между вами. Просто вы должны знать, что он болел. И что операция прошла хорошо». Это всё…
