Мог перерезать горло, свернуть шею или просто забрать оружие. Но он сознательно оставил ей жизнь. И оставил этот унизительный знак, чтобы она точно знала о своем поражении.
Максим сделал решительный шаг вперед, направляясь прямо на нее. «Я вообще не прятался от тебя», — тихо сказал он, глядя ей прямо в потрясенные глаза. «Я просто позволил тебе меня не найти, веди меня к матери».
Первое испытание было окончено. Радмила сжала кусок коры в руке так сильно, что побелели костяшки пальцев. Гнилая древесина жалобно хрустнула, рассыпаясь мелкой трухой.
В ее глазах, обычно таких холодных и расчетливых, сейчас ярко полыхала смесь глубокого унижения и первобытной ярости. Она всегда считалась самой лучшей охотницей этого клана. Никто и никогда не подходил к ней со спины в ее собственном лесу.
А этот непонятный чужак, лишенный оружия и привычной одежды, не просто ловко обманул ее. Он сделал ее совершенно беспомощной на глазах у собственных доверенных подчиненных. «Идем», — злобно процедила она сквозь стиснутые зубы, резко разворачиваясь.
Власта и Зора молча расступились, пропуская Максима вперед. В их взглядах больше не было того пренебрежения, с которым они гордо смотрели на него вчера. Появилось нечто совершенно новое — уважительная осторожность и явная опаска.
Тот самый зверь, которого они наивно считали загнанным, оказался хищником более высокого порядка. Они вернулись в поселение, когда яркое солнце уже полностью осветило круглую площадь. Люди тревожно собирались у главного дома.
Дара стояла на крыльце, привычно опираясь на посох с вороньим черепом. Ее белесые глаза цепко ощупывали приближающуюся процессию. Она прекрасно видела грязного, продрогшего до костей Максима.
Она видела до предела напряженную спину идущей впереди Радмилы. Также она замечала явное смятение на лицах остальных уставших охотниц. «Он жив», — удовлетворенно констатировала мать, когда они подошли ближе.
Его голос звучал ровно, но в нем легко угадывалось едва заметное удовлетворение. «Он трусливо прятался в грязи у самой границы», — резко ответила Радмила, не смея поднимать глаз на старуху. «Он использовал жалкую хитрость, недостойную настоящего воина».
Дара медленно перевела свой мудрый взгляд с Радмилы на Максима. Тот стоял удивительно спокойно, даже не пытаясь отряхнуться или согреться. Хотя его измученное тело все еще колотило от многочасового сурового переохлаждения.
«Хитрость, которая сохраняет воину жизнь, всегда достойна уважения», — произнесла Дара, громко стукнув посохом о каменную плиту. «Лес не судит по нашим правилам. Лес судит исключительно по результату».
«Ты выжил, смелый чужак. Твое первое испытание успешно пройдено». По собравшейся толпе пронесся тихий и очень тревожный гул.
Женщины испуганно перешептывались, бросая на Максима косые и недоверчивые взгляды. Древнее пророчество, в которое многие здесь верили лишь наполовину, вдруг начало обретать реальную плоть и кровь. «Отведите его обратно в клеть», — властно приказала Дара.
«Дайте ему горячей воды и сытного мяса. На закате я официально объявлю второе испытание». Максима снова надежно заперли в темной полуземлянке.
На этот раз Зора принесла ему не только сытную еду. Там были теплые отвары из целебных трав, приятно пахнущие чабрецом и чем-то неуловимо горьким. Она поставила миску на холодный пол и задержалась гораздо дольше обычного.
«Как ты вообще это сделал?» — спросила она взволнованным шепотом, пугливо оглядываясь на дверь. «Как ты смог подойти к самой Радмиле? Она же слышит, как падает лист за целую сотню шагов».
Максим медленно взял в руки кружку с горячим отваром. Спасительное тепло от глины медленно передавалось его сильно онемевшим пальцам. «Я двигался не тогда, когда в лесу было тихо», — ответил он, делая осторожный глоток.
«Я двигался только тогда, когда шумел ветер. И когда хрустили ветки под ее собственными тяжелыми ногами». Человеческий слух просто не может одинаково четко воспринимать два звука одновременно.
Мозг автоматически отсекает то, что считает привычным фоном. «Я просто стал этим фоном!» Зора смотрела на него широко раскрытыми, пораженными глазами.
Для нее это звучало как самая настоящая магия. Для Максима же это была базовая тактика скрытного проникновения. Ее жестко вбивают курсантам в голову еще на самом первом курсе.
«Ты очень опасен», — тихо и убежденно сказала она. «Радмила никогда не простит тебе этого публичного унижения. Она обязательно убьет тебя на втором испытании».
«Если не сделает этого сама, то хитро подстроит так, чтобы это сделал лес». «Второе испытание», — Максим задумчиво отставил кружку. «Что это будет за испытание? Охота?»
Зора утвердительно кивнула, нервно теребя край своей шерстяной куртки. «Это кровь за кровь. Ты обязательно должен принести ценную добычу».
«Но это должен быть не простой зверь. Наша мать сама назовет конкретную цель. Обычно это крупный секач или хитрая рысь».
«Но Радмила… она может легко настоять на чем-то куда более худшем». «На чем именно?» Голос Зоры снова заметно дрогнул.
«Огромный медведь-шатун. Он сейчас бродит в дальних северных ущельях. Очень старый, весь покрытый жуткими шрамами, невероятно умный зверь».
«Он жестоко убил трех наших лучших охотниц прошлой морозной зимой. Мы больше не ходим на его территорию. Если тебя пошлют именно за ним, это верная смерть».
«Без хорошего железа его просто не взять». Максим молчал целую секунду, быстро прокручивая в голове новый расклад. Медведь-шатун — это самый опасный хищник дикого леса.
Он абсолютно непредсказуемый, крайне агрессивный и совершенно не боящийся человека. Идти на него с простым копьем или луком — чистой воды самоубийство, даже для опытной группы. Идти в одиночку с примитивным оружием — это однозначный приговор.
«Понятно», — абсолютно ровно произнес Максим. «Спасибо за предупреждение, Зора». Она коротко кивнула и быстро вышла, плотно закрыв за собой тяжелую дверь.
Максим обессиленно лег на шкуру. Его тело отчаянно требовало сна, но мозг продолжал работать на предельных оборотах. Если Радмила продавит решение с медведем, ему придется кардинально менять правила игры.
Медведя невозможно победить в прямом физическом столкновении. Его можно только умно перехитрить. Придется использовать ландшафт, физику и психологию самого зверя.
Он спал урывками, просыпаясь каждые полчаса, чтобы хорошенько размять мышцы и не дать им закостенеть. Тело — это его самый главный инструмент. Запустить его сейчас означало подписать себе верный приговор еще до начала охоты.
Вечером тяжелый засов снова лязгнул. На этот раз за ним пришли мрачная Власта и еще две суровые охотницы. Их лица были хмурыми, а движения очень резкими.
«Выходи», — грубо бросила Власта. «Мать ждет». Площадь была ярко освещена большими пылающими кострами.
Яркие искры высоко взмывали в темное небо, смешиваясь с холодными звездами. Дара восседала на резном деревянном кресле, укрытом огромной медвежьей шкурой. Радмила гордо стояла по правую руку от нее.
Лицо старшей охотницы напоминало высеченную из твердого камня маску. На нем не было ни единой эмоции, только холодный и безжалостный расчет. Максима подвели прямо к жаркому костру.
«Ты убедительно доказал, что умеешь прятаться», — торжественно начала Дара. В отблесках пламени ее лицо казалось еще более древним. Словно само неумолимое время прорезало эти глубокие морщины.
«Но надежный щит клана должен уметь не только избегать удара. Он должен уметь уверенно наносить его сам». Второе испытание заключалось в опасной охоте.
Радмила решительно сделала шаг вперед. «Он должен доказать, что его кровь намного горячее, чем у зверя», — громко сказала она, обращаясь ко всему поселению. «В северной пади бродит страшный хозяин, тот, кто забрал жизни наших сестер».
«Если этот жалкий чужак действительно тот, о ком говорит пророчество, пусть принесет его голову. Если же нет, пусть его обглоданные кости навсегда останутся там». По толпе снова прокатился испуганный, дрожащий вздох.
Женщины в страхе переглядывались. Требовать от безоружного чужака убить разъяренного шатуна было не просто жестоко. Это было открытым и наглым вызовом самому лесу.
Дара недовольно нахмурилась. Она прекрасно понимала хитрую игру Радмилы и видела, что та пытается устранить Максима чужими когтями. Но публичный вызов уже был брошен, и мать не могла отступить, не показав свою слабость…
