«Хозяин северной пади», — медленно произнесла Дара, — «это невероятно серьезный противник». «Достойный того, кто смеет претендовать на место рядом с тобой, мать», — дерзко парировала Радмила. Она не сводила колючих глаз с Максима.
Максим стоял совершенно спокойно, не выказывая ни страха, ни малейшего удивления. Он точно знал, что этот момент неминуемо наступит. Он ждал его и морально готовился к нему.
«Я принимаю ваши условия», — сказал он громко, чтобы это слышали абсолютно все. «Но для такой охоты мне нужно оружие. Вы забрали мое, значит, вы должны дать мне свое».
Радмила презрительно усмехнулась. «Мы не даем чужакам наши луки». «Тогда дайте простое копье и хороший нож», — твердо ответил Максим, — «и еще веревку, достаточно длинную и прочную».
Дара согласно кивнула. «Дайте ему то, что он сейчас просит. И пусть грядущий рассвет сам решит его судьбу».
Через час Максим стоял у северного деревянного частокола. В руках он сжимал тяжелое копье с широким листовидным наконечником из плотной кости. Оно было надежно обмотано крепкими звериными сухожилиями.
На поясе висел грубый железный нож, выкованный, судя по всему, из обломка старой рессоры. Наверняка она осталась от какого-то вездехода, сгнившего в лесу десятилетия назад. Через плечо была перекинута бухта очень прочной пеньковой веревки.
Радмила стояла рядом, внимательно наблюдая, как он проверяет баланс копья. «Северная падь находится в двух часах хода отсюда», — холодно сказала она. «Иди прямо по ручью, пока не упрешься в высокие скалы».
«Там начинается его территория. Он сейчас не спит, он невероятно голоден. И он прекрасно чует запах крови за целую версту».
Максим даже не посмотрел на нее. Он просто крутанул копье в руке, привычно проверяя хват. Оружие было слишком примитивным, но выглядело надежным и вполне сойдет для дела.
«Я обязательно вернусь до рассвета», — коротко бросил он и бесстрашно шагнул в темноту леса. Северная падь встретила его мертвой тишиной и жутким запахом разложения.
Это было узкое ущелье, плотно зажатое между двумя отвесными скальными грядами. Деревья здесь росли очень кривые, изуродованные постоянными холодными ветрами и недостатком света. Вся земля была густо усеяна костями мелких животных и обломками гнилых стволов.
Даже воздух здесь был совершенно другим. Он казался тяжелым, сырым и насквозь пропитанным смертью. Максим двигался очень медленно, тщательно сканируя пространство.
Медведь-шатун — это не просто очень крупный хищник. Это настоящая машина для убийства, лишенная инстинкта самосохранения и движимая постоянной болью. Он не станет нападать из хитрой засады, как делает рысь.
Он уверенно пойдет напролом, свирепо сметая абсолютно все на своем пути. Нужно было найти идеальное место для боя. Это должно быть место, где физическое превосходство зверя будет сведено к минимуму.
Максим прошел около километра вглубь темного ущелья и нашел то, что искал. Это был узкий проход между двумя гигантскими каменными валунами. Его ширина составляла не больше полутора метров.
Сразу за проходом начинался крутой подъем, густо усыпанный мелким осыпающимся щебнем. Получалась практически идеальная природная воронка. Сама природа построила здесь отличную ловушку, оставалось только грамотно ее зарядить.
Он немедленно начал свою подготовку. Первым делом Максим внимательно осмотрел оба валуна. Правый камень имел глубокую продольную трещину на высоте около двух метров.
Он быстро размотал веревку. На одном ее конце сделал сложную скользящую петлю. Она была прочной, не затягивающейся намертво, но способной выдержать колоссальный рывок.
Забросил эту петлю на выступающий каменный клык прямо над трещиной. Надежно зафиксировал ее там. Свободный конец веревки пропустил через трещину, создав импровизированный блок, и сбросил его вниз.
Затем он вплотную занялся копьем. Костяной наконечник был достаточно острым, но при ударе в толстую шкуру и слой мышц медведя мог просто сломаться. Максим достал свой нож.
Быстрыми, очень точными движениями он начал срезать сухожилие, крепящее наконечник к древку. Оставил лишь самую малость, чтобы наконечник слегка держался. При сильном боковом ударе он теперь легко отломился бы.
Древко без наконечника превратилось в прочный, невероятно толстый кол. Он дополнительно заострил этот кол железным ножом. Затем вбил его в землю под углом сорок пять градусов.
Острие было направлено прямо в сторону прохода между массивными валунами. Вбил он его очень глубоко, уперев тупой конец в основание левого камня. Получилась старая, надежно проверенная веками рогатина.
Это был тот самый принцип, которому тысячи лет и который безотказно работает до сих пор. Теперь оставалось сделать самое сложное. Ему нужно было привлечь внимание самого хозяина пади.
Максим вовсе не стал искать хищного зверя. Он заставил зверя самого искать его. Достал нож и сделал неглубокий надрез на левом предплечье.
Горячая кровь выступила крупной темной каплей и потекла по коже. Запах свежей человеческой крови в холодном ночном воздухе разносится практически мгновенно. Для вечно голодного шатуна это сигнал, который просто невозможно проигнорировать.
Это был громкий звонок к сытному ужину. Максим встал ровно за вбитым в землю колом. Он крепко сжимал в руках свободный конец веревки.
Петля аккуратно лежала на земле ровно в самом центре прохода между валунами. Ждать пришлось совсем недолго. Минут через двадцать со стороны темной части ущелья раздался жуткий треск.
Это был не случайный хруст тонкой ветки под ногой осторожного животного. Это был оглушительный треск ломающихся кустов, который кто-то просто сминал своей огромной массой. Он двигался, совершенно не таясь и не замедляясь.
Затем появился тошнотворный запах. Это был тяжелый дух грязной звериной шерсти и гниющего мяса от старой крови. Из густой темноты наконец выплыл огромный силуэт.
Хозяин гиблой пади был поистине огромен. Даже на четырех лапах он казался целой горой мышц и слепой ярости. Шкура местами сильно вылезла, обнажая покрытую жуткими струпьями кожу.
Правого уха у него вообще не было. Из разинутой пасти обильно капала густая вонючая слюна. Маленькие, налитые кровью глазки злобно уставились прямо на Максима.
Медведь издал настолько низкий вибрирующий рык, что мелкие камни посыпались со скал. Он не стал долго изучать своего противника. Он не чувствовал ни малейшего страха.
Он просто яростно рванул вперед, стремительно набирая скорость. Триста килограммов чистой ярости устремились прямо в узкий проход между валунами. Максим даже не дрогнул.
Он стоял абсолютно неподвижно, крепко сжимая веревку. Он глядел прямо в глаза надвигающейся неминуемой смерти. Расчет строился исключительно на миллисекундах, на чистой физике и точной геометрии.
Он был основан на том, что зверь сделает именно то, что всегда делает любой шатун. Он просто попрет напролом. Медведь с ревом влетел в узкий проход.
Его мощные передние лапы тяжело ударили по земле. Одна из них, правая, опустилась точно в центр хитро разложенной петли. Максим дернул конец веревки на себя, очень резко, вкладывая весь свой вес…
