Сам овраг имел форму гигантской природной воронки. Южная часть была широкая, с огромным множеством надежных укрытий. Северная же часть сильно сужалась и уходила в опасную болотистую низину.
Любой базовый инстинкт самосохранения обязательно погонит жертву от надвигающихся преследователей вглубь, на север. То есть подальше от исходной точки старта. А это значит, что именно там его и будут преданно ждать.
Там была приготовлена хитрая ловушка. Он на секунду остановился и внимательно огляделся вокруг. Везде были только деревья, густые тени и влажная земля.
Чтобы полностью исчезнуть, нужно было на время перестать быть человеком. Человеческий глаз в лесу обычно реагирует на три основные вещи. Это знакомый силуэт, выделяющийся цвет и любое резкое движение.
Сама природа не знает идеально прямых линий и строгой симметрии. Широкие человеческие плечи, круглая голова и вертикальная стойка всегда кричат о присутствии чужака на фоне хаотичного леса. Максим быстро подошел к небольшому лесному ручью с глинистым дном.
Он плавно опустился на колени. Зачерпнул пригоршню темной, почти черной вонючей грязи. Начал методично, слой за слоем, втирать ее в открытые участки своей кожи.
Он покрыл грязью лицо, шею и кисти обеих рук. Эта грязь не только кардинально меняла цвет, визуально сливая кожу с фоном. Она также надежно глушила характерный человеческий запах, маскируя пот, страх и ароматы чужой пищи.
Затем он быстро снял неудобную рубаху из колючей шерсти. Сильно разорвал подол, превратив слишком ровный край ткани в рваную, неопрятную бахрому. Нарвал длинных стеблей папоротника и пучков седого древесного лишайника.
Используя тонкие корни вместо нити, он начал густо вплетать растительность в ткань рубахи и штанов. Его пальцы работали с поразительной хирургической точностью, исключительно на одной мышечной памяти. Он не просто цеплял листья и ветки, он намеренно ломал свой привычный силуэт.
Он делал все так, чтобы линия его плеч казалась абсолютно асимметричной. Это должно было помочь голове визуально слиться со спиной. Получился импровизированный маскировочный халат из подручных лесных материалов.
Он был весьма грубый, но в полной темноте более чем достаточный. Теперь оставалось только выбрать подходящее место. Уходить на север в опасные топи он совершенно не собирался.
Он решил спрятаться там, где его точно будут искать в самую последнюю очередь. Это было в самом начале оврага, всего в трехстах метрах от гудящего поселения. Опытные охотницы прочешут этот квадрат очень быстро.
Они будут уверены, что он в панике ушел глубоко в лес, и двинутся дальше. Это была классическая ошибка любого преследователя — недооценивать наглость своей жертвы. Он довольно быстро нашел идеальную точку для засады.
Это была гигантская старая ель, мощно вывернутая с корнем много лет назад. Ее разветвленная корневая система образовала огромный, густо поросший мхом вертикальный щит. Под этим щитом зияла неглубокая земляная ниша, до краев заполненная гниющей листвой и водой.
Максим бесшумно забрался прямо в эту неприглядную нишу. Он лег на спину, погрузившись в ледяную зловонную жижу наполовину. Вытянул ноги, плотно скрестив их, и прижал руки к груди.
Его измазанное грязью лицо почти касалось нависающих сверху толстых корней. Он старательно натянул на себя охапку гнилых листьев и куски старой коры. Он оставил лишь узкую незаметную щель для глаз и носа.
Пронизывающий холод болотной воды мгновенно впился в его тренированное тело. Он проникал сквозь мокрую шерсть и кожу до самых глубоких костей. Мышцы рефлекторно и болезненно напряглись, готовые вот-вот крупно задрожать.
Максим медленно закрыл глаза и максимально замедлил дыхание. Вдох на четыре коротких счета, долгая задержка на четыре и медленный выдох на четыре. Это был полный контроль пульса и температуры тела.
Он жестко приказал телу отключить периферийное кровообращение. Этим он перевел организм в режим максимального энергосбережения. Пальцы на ногах быстро онемели первыми, а потом онемели и кисти рук.
Он сознательно позволил этому процессу случиться. На время он перестал быть Максимом Одинцовым, командиром и военным. Он стал трухлявым бревном, холодным камнем и неотъемлемой частью этого гниющего леса.
Солнце окончательно село, и лес погрузился в абсолютную чернильную тьму. Примерно через сорок мучительных минут он наконец-то услышал их. Охотницы двигались невероятно и пугающе тихо.
Обычный человек не услышал бы ничего, кроме привычного шума ветра в высоких вершинах. Но Максим четко различал все возможные микрозвуки. Это был едва уловимый хруст сухой хвоинки, шелест ткани о кору и тихое размеренное дыхание.
Их было четверо. Это была развернутая цепь, методично прочесывающая всю южную часть темного оврага. Шаг, затем долгая пауза и внимательный осмотр.
Затем следовал новый шаг. Одна из охотниц, судя по тяжести грубого шага — Власта, прошла всего в пяти метрах от вывернутого корня. Максим ясно видел сквозь узкую щель в листьях ее темный силуэт на фоне чуть более светлого неба.
Власта неожиданно остановилась. Она резко повернула голову прямо в его сторону. Сердце Максима сейчас билось всего раз в две длинные секунды.
Оно билось очень медленно и предельно глухо. Власта шумно втянула носом влажный лесной воздух, напряженно прислушиваясь. Вокруг стояла мертвая, звенящая тишина.
Ни один мускул на лице Максима предательски не дрогнул. Он смотрел на нее, специально не фокусируя взгляд прямо на ее фигуре. Это было нужно, чтобы случайно не выдать себя блеском белка в глазах.
Он смотрел как бы сквозь нее, в никуда. Власта недовольно хмыкнула, перехватила копье поудобнее и уверенно двинулась дальше, на север. Еще через десять долгих минут мимо прошла сама Радмила.
Она двигалась совершенно иначе, не как охотник, ищущий добычу. Она шла как полноправная хозяйка, тщательно проверяющая свои владения. Ее шаг был уверенным и неторопливым.
Она остановилась ровно напротив огромного корня, буквально в трех метрах от лица Максима. Радмила плавно присела на корточки и провела рукой по мокрой земле. Она искала его следы, но так ничего и не нашла.
Максим предусмотрительно зашел в нишу по ручью. Он не оставил ни единого отпечатка на мягком и податливом мху. «Он ушел к топи», — раздался из темноты тихий шепот Зоры, которая стояла чуть поодаль.
Она была уверена, что следов здесь нет. «Чужаки всегда трусливо бегут», — ровным ледяным тоном ответила ей Радмила. «Они невероятно глупы и предсказуемы».
«Думают, что если бежать очень быстро и далеко, лес их не достанет. Идем к гнилой топи, захлопнем наш капкан». Она легко поднялась на ноги.
В этот самый момент небольшой камешек выскользнул из-под ее унта. Он покатился вниз и громко булькнул в ту самую лужу, в которой лежал Максим. Капля грязной и ледяной воды брызнула ему прямо на открытый глаз.
Максим даже не моргнул. Естественный рефлекс был жестко подавлен колоссальным титаническим усилием воли. Открытый глаз неприятно защипало, но само веко осталось абсолютно неподвижным…
