Лейла подчеркнула, что не просит сохранить ей жизнь исключительно ради нее самой. Ее единственным желанием было, чтобы ее будущий ребенок рос в полной безопасности, а не в вечном страхе. Ближе к концу письма слова начали прыгать, а карандаш чуть не прорвал тонкую бумагу от напряжения.
Она умоляла позволить ей родить малыша в нормальных, безопасных медицинских условиях. Лейла писала, что не рассчитывает долго держать младенца на своих руках. Ей было достаточно лишь одного шанса увидеть, как ее дитя впервые откроет глаза.
Салма Нур Аль-Мансур надолго задержала свой взгляд на этих пронзительных строках. В самом конце письма Лейла сделала очень личное и совершенно неожиданное признание. Она написала: «Госпожа Салма, я чувствую, что когда-то давно вы тоже знали, что такое настоящая безопасность».
Заместитель директора перечитывала эту последнюю фразу снова и снова, не в силах оторваться. Эти простые слова неожиданно вскрыли старую, давно забытую рану глубоко в ее душе. Много лет назад, еще в начале своей карьеры, она родила недоношенного ребенка на седьмом месяце.
Это произошло в такую же холодную и дождливую осеннюю ночь. Ее маленькая девочка прожила всего несколько коротких часов и умерла прямо на материнской груди. С тех трагических пор Салма так и не вышла замуж, полностью посвятив себя тяжелой работе в тюрьмах.
Она сменила множество исправительных учреждений, занимая все более высокие и ответственные должности. Со временем она превратилась в непробиваемую ледяную стену, отгораживающую ее от всех заключенных. Но в ту роковую ночь холодные барьеры внезапно рухнули, оставив в кабинете лишь двух страдающих женщин.
Одна из них навсегда потеряла свою любимую дочь и всякий смысл жизни. Другая никогда не познала радости материнства, но бросила вызов самой смерти ради призрачного шанса родить. Салма медленно и бережно сложила хрупкое письмо, чувствуя, как тепло букв обжигает ее ладонь.
Она долго сидела в полной тишине, приложив руку к ноющей груди. Старая душевная рана, которую она так тщательно скрывала от мира, снова начала кровоточить. На следующее утро до восхода солнца тишину тюрьмы разорвали громкие звонки внутренних телефонов.
Ровно в восемь часов во всех отделениях прозвучало строгое голосовое объявление. Был назначен обязательный общий сбор абсолютно всего персонала исправительного учреждения. Никто из сотрудников не задавал лишних вопросов, так как все прекрасно понимали причину такой спешки.
Огромный зал для собраний был забит до отказа взволнованными людьми. Здесь присутствовали техники, медики, охрана и все представители административных отделов. Во главе длинного стола сидел директор тюрьмы Мухаммад Лутфи Аль-Ямани с непроницаемым, каменным лицом.
Перед ним лежала толстая красная папка с надписью «Дело номер 0034». Это был предварительный отчет по факту невероятной беременности Лейлы Худы Аль-Фаиз в условиях строгой изоляции. Директор не стал открывать папку, так как уже досконально изучил каждую ее страницу.
Сейчас его интересовал только один вопрос: кто понесет за это персональную ответственность? Он нервно постучал пальцами по столу, внимательно обводя тяжелым взглядом всех присутствующих. Затем он жестко заявил, что личные чувства и эмоции в данном случае не имеют никакого значения.
Его волновали исключительно нарушенные протоколы и очевидная брешь в системе безопасности. Он требовал немедленно назвать имя человека, по вине которого произошел этот беспрецедентный сбой. В просторном зале повисла настолько густая тишина, что был слышен лишь скрип потолочного вентилятора.
Каждое произнесенное директором слово звучало как медленный и неотвратимый обратный отсчет перед взрывом. Он продолжил свою гневную тираду, заявив, что поступок Лейлы — это лишь половина беды. Гораздо страшнее то, что хваленая система безопасности рухнула, и кто-то из сотрудников ей явно помог.
Молодые охранники испуганно опустили глаза, боясь привлечь к себе лишнее внимание начальства. Медицинский персонал начал нервно переглядываться, не произнося ни единого слова в свою защиту. Именно в этот напряженный момент со своего места медленно поднялась Салма Нур Аль-Мансур…
