«Жена», — кивнул Кирилл. «Дата транзакции — 14 октября 1998 года. Сумма — 150 тысяч долларов.
Это был первый транш из того самого общака». Валера присвистнул. «150 кусков зелени.
Да за такие бабки в девяносто восьмом можно было полгорода купить. А он, сука, нас на гречке держал». «Пиши дальше», — Кирилл закрыл глаза.
«Код доступа к архиву транзакций — 77αω. Это ключ. Если Север передаст его своим людям на воле, они вскроют всю историю переводов.
Они увидят, что Дронов воровал у них три года подряд». Людоед дописал последние цифры. Рука его дрожала.
Он смотрел на этот клочок серой дешевой бумаги, вырванной из тетради. На нем были просто цифры. Но для знающих людей это был смертный приговор.
«Ты уверен, что это сработает?» — хрипло спросил Валера. «Север — старый вор. Он бумажкам не верит.
Он верит людям». «Он верит деньгам», — отрезал Кирилл. «Это не просто цифры, Валера.
Это кровь его братвы. Дронов крысил из гревного фонда. Из денег, которые шли на лагеря.
За такое не предъявляют. За такое режут». В углу камеры завозился Штопор.
Он сидел, обхватив колени, и раскачивался из стороны в сторону. Его ломка вступала в самую тяжелую фазу. Его трясло.
Зубы стучали. «Вы! Вы покойники!» — заскулил он, глядя на заговорщиков безумными глазами.
«Дронов узнает. Он узнает. Он мне обещал».
«Что он тебе обещал, Сёма?» Кирилл повернулся к нему. Боль в руке делала его слова резкими, отрывистыми.
«Дозу? Свободу?» «УДО», — прошептал Штопор. «Через месяц.
С чистыми документами». Кирилл горько усмехнулся. «Посмотри на меня, Сёма.
Посмотри на мою руку. Ты думаешь, Дронов выпустит свидетелей?» Он встал, покачнувшись.
Подошел к Штопору, несмотря на то, что каждое движение отдавалось пульсацией в сломанных пальцах. «Ты идиот, Сёма. Мы — пресс-хата.
Мы — самое грязное место в этой тюрьме. Мы знаем, как Дронов ломает людей. Мы знаем его заказы.
Мы знаем его тайны». Кирилл обвел взглядом камеру. «Валера — бывший опер, которого Дронов подставил.
Ты — наркоман, который за дозу мать родную продаст. Молчун — вообще темная лошадка. А я — бухгалтер, который знает, где лежат его деньги».
Он наклонился к Штопору. «Дронов строит карьеру. Ему нужны чистые погоны.
А мы — пятна на его мундире. Как только я подпишу признание и возьму вину на себя, дело закроют. И в ту же ночь в этой камере случится пожар.
Или драка. Или передоз». Штопор замер.
Его зрачки расширились. «Нас зачистят». Кирилл говорил это спокойно, как прогноз погоды.
«Всех четверых. Потому что мертвые не болтают. Мертвые не просят дозу.
Мертвые не шантажируют счетами». Людоед за столом смял в кулаке пустую пачку сигарет. «Он прав», — глухо сказал бывший опер.
«Я бы на месте Дронова так и сделал. Нет человека — нет проблемы. Классика оперативной работы».
«Но он же кум», — Штопор заплакал. Слезы текли по его грязному небритому лицу. «Он же власть».
«Власть здесь не он», — Кирилл повернулся к столу, где лежал листок с цифрами. «Власть — это информация. И сейчас она у нас».
Он посмотрел на Молчуна. Тот сидел на нижней наре, молчаливо наблюдая за сценой. В его руках был кусок хлебного мякиша, который он разминал в пальцах, превращая в пластичную массу.
«Готово?» — спросил Кирилл. Молчун кивнул. «Капсулу давай».
Людоед оторвал от целлофанового пакета, в котором Кирилл принес вещи, небольшой кусок. Аккуратно свернул записку в тугую тонкую трубку, завернул в целлофан, запаял край зажигалкой. Получилась маленькая герметичная капсула размером с фасолину.
Молчун взял капсулу, вдавил ее в хлебный шарик. Ловкими движениями закатал, придав форму идеальной сферы. Потом обмазал сверху сажей из пепельницы, чтобы маска — так называли такие тайники — сливалась с грязью или мусором, если вдруг упадет.
«Куда пойдет?» — спросил Людоед. «Через коня», — прогудел Молчун. «По канализации, на 205-ю.
Там бродяги сидят. Оттуда на корпус к Северу. К утру будет у деда».
«Если не перехватят», — вставил Штопор. В его голосе прозвучала странная надежда. Кирилл резко обернулся.
Штопор смотрел на дверь. Он не слушал план спасения. Он думал о том, как продать этот план Дронову, за дозу, прямо сейчас.
«Валера», — тихо сказал Кирилл, — «у нас проблема». Людоед проследил за взглядом Кирилла. Он тоже увидел этот взгляд Штопора, бегающий, липкий.
«Сёма», — ласково позвал Людоед, — «иди сюда». Штопор вжался в угол. «Не пойду.
Вы меня убьете. Вы сговорились». «Мы тебя спасаем, дурак», — Валера встал.
«Если ты стуканешь, Дронов тебя первого в расход пустит, как ненужного свидетеля. Ты понимаешь это?» «Не пустит», — взвизгнул Штопор.
«Я ему нужен. Я работать умею. А вы… вы предатели».
Он вскочил на ноги, держась за стену. «Я позову. Я сейчас позову продольного.
Скажу, что вы бунт готовите, что маляву пишете». Кирилл увидел, как напряглись мышцы на шее Людоеда. Валера шагнул к Штопору.
«Сядь», — рыкнул он. «Не сяду». Штопор метнулся к двери, набрал воздуха в грудь, чтобы заорать…
