— Товарищ майор, это Кравченко, прошу разрешения перевести Савельева, Руденко и Мирошниченко в изолятор 11. Есть оперативная информация. Повисла пауза.
— Какая информация? — Подслушанный разговор. — Угрозы в адрес младшего состава.
Они готовят нападение на инспекторов ночью. Снова повисла пауза. — Основание серьёзное?
— Серьёзное, прошу санкцию. Колесник тяжело вздохнул. — Ладно, переводи.
Но сделай всё без шума. Рапорт утром должен быть на столе. — Есть.
Она положила трубку. Достала бланк и быстро его заполнила. «Перевод осуждённых Савельева Г.И., Руденко В.П., Мирошниченко О.В. в изолятор номер 11 в связи с угрозой безопасности личного состава.
Основание — оперативные данные. Подпись, печать». В 0:15 она вышла в коридор.
Лёха и Дима сидели у поста и тихо дремали. — Лёха, Дима, — сказала она тихо, — помогите перевести троих из девятой в одиннадцатую. Лёха потёр сонные глаза.
— Кого перевести? — Грека с его компанией. Дима недовольно нахмурился.
— Ночью? А зачем? — Приказ майора.
Есть угроза бунта. Они молча переглянулись. Лёха только пожал плечами.
— Ладно, пошли. Они открыли камеру девять. Грек уже сидел на шконке, будто заранее их ждал.
— Что, гражданка начальник, опять? Ольга ничего не ответила. Она кивнула Лёхе.
— Руки за спину. Танк встал тяжело. — Это что за херня?
— Перевод в изолятор, — коротко сказала она. — Есть угроза нападения. Скальпель криво усмехнулся.
— На кого? На тебя, что ли? Она посмотрела прямо ему в глаза.
— На личный состав. Руки назад. Они вышли в коридор.
Лёха и Дима повели их по темному проходу. Ольга шла самой последней. Грек неожиданно обернулся.
— Ты думаешь, это конец? — спросил он тихо. Она ответила так же тихо.
— Это только начало. Их завели в изолятор номер одиннадцать. В пустую, холодную камеру с одной тусклой лампочкой.
Дверь с грохотом закрылась. Ключ дважды повернулся в замке. Лёха устало вытер пот со лба.
— Всё? — Всё, — сказала Ольга. — Идите отдыхать.
Они молча ушли. Она осталась стоять у двери. Ольга прислушалась.
Внутри было абсолютно тихо. Потом раздался издевательский голос Грека. — Надюша, ты там?
Она ничего не ответила. Просто вернулась в дежурку. Она заперла дверь на замок.
Села за свой стол. Достала отцовскую финку. Тщательно проверила лезвие.
Оно было бритвенно-острое. Положила нож рядом с пистолетом. Вытащила магазин.
Ещё раз пересчитала патроны. Их было ровно восемь. Она вставила магазин обратно.
Резко передёрнула затвор. Потом встала из-за стола. Подошла к старому шкафу.
Достала свою старую форму. Она была без погон и без каких-либо нашивок. Эту форму она носила на полигоне десять лет назад.
Она быстро переоделась. Проверила свой внешний вид в зеркале. Лицо казалось чужим, но глаза были свои.
Часы показывали 3:40. Она надела кобуру, сунула финку за пояс, а пистолет взяла в руку. Подошла к электрическому щитку в коридоре.
Открыла металлическую дверцу. Нашла нужный рубильник. Он отвечал за камеру 11 и коридор.
Рубильник находился в положении «включено». Она перевела его вниз. Раздался громкий щелчок.
Свет в конце коридора мгновенно погас. Камеры погрузились во мрак. Ольга выключила свою рацию и положила её на стол.
Вышла в темный коридор. Вокруг стояла абсолютная тишина. Её шаги были гулкими, но очень ровными.
Она дошла до тяжелой двери изолятора 11. Вставила металлический ключ в скважину. Повернула ключ…
