Это были три человека в строгом штатском и один чин в форме подполковника. Они долго работали в просторном кабинете начальника колонии. Ольгу вызвали на допрос самой последней.
Седой подполковник с очень усталыми глазами внимательно смотрел на нее через стол. — Инспектор Кравченко, подробно расскажите, что именно произошло. Она слово в слово повторила то, что уже говорила Колеснику.
Её голос звучал совершенно ровно и без малейших эмоций. — Вы входили в камеру? — Нет, дверь была надежно закрыта изнутри.
— Вы слышали какие-то крики? — Да, прозвучали три или четыре выстрела, затем был крик, а потом наступила тишина. Он понимающе кивнул головой.
— А оружие у осужденных откуда взялось? — Самострел был найден у Савельева. — Табельный пистолет, видимо, они отобрали у кого-то из нашего младшего состава.
Мы это сейчас проверяем. Подполковник задумчиво помолчал. — Вы большая молодец, что отреагировали так быстро.
Объявляю вам благодарность от лица командования. — Служу закону. Он официально отпустил ее.
В 11:40 Ольга спокойно вышла на большой плац. Местные зэки уныло строились на тяжелую работу. Никто из них не смотрел в ее сторону дольше одной секунды.
Даже те сидельцы, кто обычно здоровался легким кивком, сегодня быстро опускали глаза. Тишина во всем отряде стала теперь совершенно другой. Это был уже не животный страх, а четкое понимание.
К ней лучше вообще никогда не лезть. Вечером в 20:05 она плотно заперлась в своей комнате. Она достала из стола старые письма от родной сестры.
Их было ровно три штуки. Самое последнее пришло около месяца назад. Она положила их на стол рядом со старыми фотографиями.
На фото была счастливая Лена с маленькими детьми на фоне их дома. Витька радостно качался на качелях. Маша стояла рядом с красивой куклой.
Ольга смотрела на эти снимки очень долго. Потом она медленно встала и подошла к жаркой печке. Она открыла железную дверцу.
Громко чиркнула спичкой. Осторожно подожгла уголок первого бумажного письма. Яркое пламя лизнуло тонкую бумагу очень быстро.
Она держала письмо до тех пор, пока огонь не обожег ей пальцы. Затем бросила дымящиеся остатки прямо в огонь. Она дождалась, пока бумага полностью превратится в серый пепел.
То же самое она проделала со вторым письмом. И с третьим тоже. Свои любимые фотографии она сожгла самыми последними.
Пламя вспыхнуло гораздо ярче, когда в огне горела детская улыбка Маши. Она плотно закрыла дверцу и устало села на койку. Она внимательно посмотрела на свои руки.
Они были совершенно чистые и спокойные. Внезапно в дверь громко постучали. — Кравченко! — раздался голос майора Колесника.
Она встала и открыла замок. Майор быстро вошел и плотно закрыл дверь за собой. — Всё абсолютно чисто, — сказал он очень тихо.
— Областная комиссия уже уехала. — Все официально оформлено как внутренний криминальный конфликт. Никто под нас не копает.
— Огромное спасибо, товарищ майор. Он посмотрел на нее очень внимательно и изучающе. — Ты сама как?
