Она устало откинулась на спинку своего стула. Она внимательно посмотрела на входную дверь. Тишина в длинном коридоре стала теперь совершенно другой, она больше не казалась пустой.
Это был полностью законченный этап. Через четыре минуты в помещение вбежали Лёха и Дима. Лёха был в расстегнутой куртке, а его волосы были сильно растрепаны.
Дима крепко держал пистолет в руке, еще не до конца проснувшись. — Что здесь вообще случилось? — тяжело выдохнул Лёха.
— В изоляторе одиннадцать была слышна стрельба, — ответила Ольга совершенно ровно. — Осужденные Савельев, Руденко и Мирошниченко завладели оружием. Я четко слышала выстрелы.
Дверь камеры закрыта изнутри. Дима в ужасе замер на месте. — Ты их сама видела?
— Нет, я только слышала звуки. Повисла гнетущая тишина. Лёха грязно выругался себе под нос.
— Нужно срочно майора будить. — Я его уже вызвала, — спокойно сказала она. — Сейчас ждем оперативную группу.
Они стояли втроем в ярко освещенном коридоре. Никто из них не решался подходить к закрытой двери изолятора одиннадцать. Из-под неё отчетливо тянуло резким запахом пороха и свежей крови.
Лёха с опаской покосился на Ольгу. — Ты сама цела? — Я цела.
Он молча кивнул и нервно отвернулся в сторону. Майор Колесник пришел ровно через двенадцать минут. Шинель была накинута прямо на плечи, а глаза были красные от сильного недосыпа.
За ним шли двое крепких парней из группы быстрого реагирования, их автоматы висели на груди. — Срочно докладывай, Кравченко! — В четыре часа двенадцать минут я услышала выстрелы из изолятора номер одиннадцать.
Раздались три или четыре хлопка, потом крики, а потом наступила тишина. — Тяжелая дверь заперта изнутри. Камеры видеонаблюдения в коридоре не работали, произошло короткое замыкание.
Колесник мрачно посмотрел на закрытую дверь. — Кто именно там находился? — Савельев, Руденко и Мирошниченко.
Они были переведены туда ночью по моему официальному рапорту. — Была реальная угроза бунта. Он коротко кивнул вооруженным бойцам.
— Открываем камеру. Один из них осторожно вставил ключ в замок. Тяжелая дверь медленно открылась.
Жуткий запах мгновенно ударил всем в лицо. Там смешались порох, железо, кал и свежая кровь. Внутри лежали три окровавленных тела.
Грек сидел прислонившись к стене, его голова была откинута, а в руке был зажат пистолет. Танк неподвижно лежал лицом вниз, и густая кровь из его живота растеклась огромной лужей. Скальпель лежал на своей шконке, его ноги безжизненно свесились, а в голове зияла пулевая дырка.
Колесник осторожно шагнул внутрь и посмотрел на Ольгу. — Ты туда входила? — Нет, я только слышала выстрелы снаружи.
Он снова кивнул своим бойцам. — Делайте фотографии. Ничего руками не трогать.
Яркие вспышки фотоаппарата жутко освещали лица мертвых зеков. Колесник вышел обратно в коридор и нервно закурил. — Самострел оказался у одного, а табельное оружие у другого.
Всё это очень похоже на жестокую разборку. — Видимо, Савельев застрелил Танка, потом убил Скальпеля, а потом застрелился сам. Ольга хранила абсолютное молчание.
— А какова твоя версия? — спросил он. — Я слышала громкие выстрелы, потом наступила полная тишина, вот и все.
Он глубоко выдохнул сизый дым. — Хорошо, тогда иди и пиши рапорт. — Это была попытка захвата оружия и внутренний криминальный конфликт.
Личный состав тюрьмы при этом совершенно не пострадал. — Есть. Специальная комиссия из области приехала в 7:20 утра…
