К двум часам ночи Тимур вышел на связь и сообщил первые результаты. Он получил доступ к облачному хранилищу Дениса и обнаружил там вещи, от которых у меня сжались челюсти до хруста. Видео с Алиной было не единственным.
Там были десятки файлов, десятки девушек, десятки сломанных судеб, аккуратно разложенных по папкам с датами. Этот ублюдок вел архив как коллекционер, который гордится своей коллекцией. Тимур сказал, что видео с Алиной было загружено в облако автоматически, синхронизация сработала в фоновом режиме, но файл загрузился только на 92%, потому что в подвальном помещении отдела был слабый сигнал.
8% отделяли мою дочь от катастрофы, 8%, которые не успели загрузиться, потому что бетонные стены старого здания глушили сигнал. Иногда судьба висит на таких тонких нитях, что становится страшно дышать. Я дал Тимуру команду – уничтожить все, не только видео с Алиной, а все файлы, все записи, все следы.
Он предупредил, что для полной гарантии нужно уничтожить и сам телефон физически, потому что данные можно восстановить с носителя даже после удаления из облака. Я сказал, что телефон будет уничтожен, и это не его забота. Он скинул мне данные – модель, IMEI и координаты последней геолокации устройства.
Телефон находился в здании отдела, что означало, что Денис все еще там. К 3 часам ночи облако было вычищено. Тимур применил метод, который он называл «выжженная земля».
Не просто удалил файлы, а перезаписал сектора хранилища случайными данными несколько раз подряд, после чего уничтожил саму учетную запись. Восстановить что-либо из облака стало невозможно физически. Но оставался телефон, и я знал, что Денис мог скопировать видео еще куда-то, отправить кому-то, скинуть на другое устройство.
Нужно было забрать телефон и убедиться, что ни один байт не ушел на сторону. В 3.30 я собрал у себя Жору и четверых моих самых проверенных людей. Это были не уличные бойцы и не молодая шпана, а мужики за сорок, каждый из которых прошел зону, каждый из которых был мне верен не за деньги, а за совесть, и каждый из которых знал, что такое воровской закон не по фильмам, а по жизни.
Я объяснил ситуацию коротко, без эмоций, как объясняют боевую задачу. Четверо ментов в отделе, один телефон с видео, один заместитель прокурора, который их крышует. Задача первая – изъять телефон и уничтожить физически.
Задача вторая – обеспечить, чтобы ни Волков, ни его подручные не покинули город. Задача третья – выяснить, кому еще они могли отправить видео или рассказать о моей дочери. Жора выслушал и задал единственный правильный вопрос – как жестко работаем.
Я посмотрел ему в глаза и ответил – без ограничений, но умно. Мне не нужна война с системой, мне нужно, чтобы система сама сожрала этих тварей. Жора кивнул, и я увидел, как он чуть заметно улыбнулся, потому что он понял мой замысел.
Мы не будем убивать ментов на улице и устраивать перестрелки. Мы сделаем так, что они уничтожат сами себя, а мы лишь немного поможем. К четырем утра начались первые ходы.
Жора связался с нашими людьми в городской администрации и в судебной системе. Не все чиновники и судьи были нашими, но достаточное количество, чтобы запустить машину. Одновременно я позвонил старому знакомому, полковнику управления внутренней безопасности, с которым у нас были отношения взаимного уважения и взаимной выгоды на протяжении последних десяти лет.
Я не стал рассказывать ему про Алину. Это личное, и личное я не выношу на чужой суд. Я просто сообщил ему, что в городском отделе полиции работает группа сотрудников, которые систематически совершают преступления сексуального характера в отношении задержанных девушек, и что у меня есть информация, которая это подтверждает.
Полковник выслушал молча и ответил, что возьмет это в работу, но ему нужны доказательства. Я сказал, что доказательства будут, и положил трубку. Между четырьмя и пятью утра произошло то, чего я ждал.
Жорины ребята, которые дежурили у отдела, сообщили, что Денис вышел из здания и сел в свою машину. Он был один, пьяный и самодовольный. Мои люди не стали его трогать на улице…
