Александр протянул руку в тактической перчатке, чтобы отодвинуть тяжелый бронежилет и осмотреть ящики под ним. Бронежилет сдвинулся, и из-под него вывалился небольшой предмет, упав прямо на ребристый пластик автомобильного коврика.
Время внезапно замедлило свой бег. Звуки капающей с веток воды, тяжелое дыхание Ивана за спиной, треск рации в наушнике — все это исчезло, словно кто-то выдернул шнур из розетки. В ушах остался лишь гулкий, оглушительный стук собственного сердца, отдающийся в висках.
На грязном пластике лежал небольшой, сшитый вручную детский рюкзачок из плотной синей джинсовой ткани. На его клапане была неровно, но с огромной любовью вышита желтая птица с раскинутыми крыльями.
Александр оцепенел. Его дыхание перехватило, легкие словно сжало стальным обручем. Он не мог отвести взгляд. Это была не просто похожая вещь. Он знал каждый стежок на этой ткани. Он помнил, как Мария колола пальцы иголкой, пришивая эту птицу за день до того, как Аня должна была пойти в старшую группу детского сада.
Дрожащими, внезапно ослабевшими руками командир, не обращая внимания на правила безопасности, снял перчатку и потянулся к рюкзаку. Пальцы коснулись грубой джинсовой ткани. Он медленно перевернул его. На правой лямке темнело расплывчатое пятно от вишневой гуаши — пятно, которое Мария пыталась, но так и не смогла отстирать в ту самую последнюю неделю перед войной.
— Командир? — голос Ивана прозвучал откуда-то издалека, глухо и тревожно. — Саня, ты чего? Что там?
Александр не ответил. Физиологический шок накрыл его с головой. Земля ушла из-под ног, перед глазами поплыли темные круги. Это была вещь его дочери. Здесь. В багажнике вражеской машины, брошенной всего час назад.
Сглотнув вязкую слюну, Александр непослушными пальцами потянул за бегунок молнии на рюкзаке. Она разошлась с тихим шуршанием. Внутри не было игрушек. Там лежал сложенный вчетверо лист бумаги из обычной школьной тетради в клетку.
Он развернул его. На одной стороне был нарисован неумелый детский рисунок — три человечка держатся за руки. Мама, папа и дочка. А на обратной стороне, торопливым, знакомым до боли, срывающимся почерком Марии было нацарапано несколько слов. Александр впился взглядом в строчки, и его глаза расширились от ужаса и внезапно вспыхнувшей, обжигающей надежды. В самом низу листа стояла дата.
Вчерашнее число…
