— Неправильно — позволить вашей матери остаться без помощи, когда помощь есть.
Эта фраза попала точно в больное место. София побледнела, но не отвела глаз.
— Вы холодный человек, господин Кравченко.
— Возможно. Но я умею выполнять обещания.
В тот вечер он отправил ей домой документы: заключения врачей, варианты лечения, расчёты расходов и проект соглашения. Не угрозу, не просьбу, а тщательно оформленную возможность. Артём знал, что иногда люди отказываются не потому, что не хотят, а потому, что ещё пытаются сохранить ощущение выбора.
На следующий день София пришла в особняк с конвертом в руках. Она выглядела уставшей, будто ночь прошла без сна. Положив бумаги на стол в его кабинете, она произнесла:
— Я согласна. Но не потому, что вы меня убедили. И не потому, что верю вам.
Артём внимательно смотрел на неё.
— Потому что вы хотите спасти мать.
— Да. И я хочу, чтобы вы это запомнили. Я делаю это ради неё, не ради вашей гордости.
— Условия будут соблюдены.
— Я очень надеюсь. Потому что доверять вам — слишком дорогое удовольствие.
Контракт подписали быстро. Чернила высохли, план начал двигаться, и Артём почувствовал знакомое удовлетворение человека, который вернул контроль над доской. София же, выйдя из кабинета, долго стояла у клумб, где ещё недавно была просто садовницей. Теперь те же дорожки казались ей границей между прежней жизнью и чем-то пугающим, в чём она едва понимала правила.
Артём наблюдал за ней из окна второго этажа. В его плане София была фигурой, точной и полезной. Он ещё не понимал, что некоторые фигуры, однажды оказавшись на доске, начинают двигаться не так, как от них ждут.
Зал для приёмов сиял тысячами отражений. Свет скользил по хрустальным бокалам, по драгоценностям, по лакированному полу, по лицам гостей, привыкших улыбаться даже тогда, когда в улыбке нет ни капли тепла. Артём продумал вечер до мелочей: музыку, сервировку, расстановку столов, список приглашённых. Это была не просто светская встреча. Это был спектакль, в котором он собирался выйти победителем.
Когда он вошёл вместе с Софией, разговоры сперва стихли, потом распались на шёпот. Люди оборачивались, оценивая её с той быстротой и беспощадностью, которая свойственна закрытому обществу. На Софии было синее платье простого кроя. Оно не кричало о цене, не стремилось затмить окружающих, но подчёркивало её спокойную красоту. Волосы были собраны скромно, плечи чуть напряжены. Она старалась держаться прямо, хотя чувствовала себя так, будто каждый взгляд оставляет на коже ожог.
— Помните, — почти не шевеля губами, сказал Артём, наклоняясь к ней. — Просто улыбайтесь. Остальное я возьму на себя.
— Какая щедрость, — тихо ответила София, но всё же улыбнулась….
