Ей казалось, что её уже признали чужой. Чужой по походке, по молчанию, по отсутствию привычки смеяться в нужных местах. Приговор не произносился вслух, но был заметен в приподнятых бровях и слишком долгих взглядах.
Виктория Савчук выделялась среди гостей так, будто специально пришла не участвовать, а бросать вызов. Алое платье, уверенная походка, бокал в руке, безупречно подобранная улыбка. Она заметила их почти сразу. На её лице мелькнуло что-то хищное, довольное, готовое к нападению.
— Артём, дорогой, — произнесла она, подходя ближе. — Не ожидала увидеть тебя таким обновлённым.
— Виктория, — сухо ответил он. — А ты, как вижу, осталась прежней.
Она сделала вид, что не услышала холода в его голосе, и перевела взгляд на Софию.
— Значит, это и есть твоя избранница? Какой необычный выбор.
София почувствовала, как кровь приливает к лицу. Вопрос был произнесён мягко, но в нём было достаточно яда, чтобы отравить воздух между ними. Она уже открыла рот, но Артём заговорил первым.
— София — всё, чего я мог желать от женщины рядом с собой. Она честная, верная себе и настоящая. В наше время это редкость.
Улыбка Виктории на мгновение застыла. Слова были сказаны для неё, и она поняла это лучше всех. Но быстро справилась с собой, чуть наклонила голову и отступила, оставив за собой аромат духов и напряжение.
Вечер тянулся медленно. София пыталась поддерживать разговоры, отвечала вежливо, не прятала взгляд. Но вопросы возвращались к одному и тому же, как бы их ни украшали светскими интонациями.
— Я слышала, вы раньше занимались садом? — спросила одна женщина, растягивая слова так, будто говорила о чём-то забавном.
— И продолжаю любить это дело, — ответила София. — Честная работа не становится менее достойной оттого, что у кого-то другие привычки.
Женщина растерялась. Её улыбка дрогнула, а сосед за столом поспешно заговорил о музыке. София поняла, что прямота иногда защищает лучше, чем попытка понравиться.
Артём наблюдал за ней издалека. Он ожидал смущения, неловких ошибок, возможно, необходимости прикрывать её слабость. Но София не рассыпалась под взглядами. Она волновалась, это было очевидно, однако в каждом её ответе оставалось достоинство. И это беспокоило его. Не раздражало, как он хотел бы думать, а именно беспокоило, потому что нарушало его представление о ней как о временной участнице его плана.
Позже Виктория снова подошла к нему.
— Можно украсть тебя на минуту? — спросила она так сладко, что просьба прозвучала почти угрозой.
Артём не хотел сцены в центре зала и вышел за ней на балкон. Ночной воздух был прохладным, город шумел далеко внизу. Стоило дверям закрыться, как Виктория отбросила любезность.
— Значит, вот до чего ты дошёл? Нашёл девушку из прислуги, чтобы доказать мне, что тебе всё равно?
— Ты слишком много приписываешь себе, — спокойно сказал он…
