— Не смеши меня. Ты думаешь, никто не видит? Этот брак, эта демонстрация… Она не из нашего круга, Артём. Ей здесь не место, и ты это знаешь.
Он посмотрел на неё внимательнее. Когда-то именно этот голос мог заставить его сомневаться. Теперь он слышал только злость, замаскированную под уверенность.
— Что тебя задевает сильнее? То, что я не выгляжу разбитым, или то, что ты больше не управляешь моими решениями?
Виктория шагнула ближе.
— Ты можешь сколько угодно играть в новую жизнь. Но я знаю тебя. Я одна действительно понимала, какой ты.
— Нет, — сказал Артём. — Ты понимала только, как на меня влиять. На этом разговор окончен.
Вернувшись в зал, он увидел Софию у столика с напитками. Она держала бокал с соком и выглядела так, будто сдержанно радуется его возвращению, хотя не собирается признаваться в этом даже себе.
— Вы как? — спросил он.
— Жива, — ответила София и попыталась улыбнуться. — Для первого выхода в клетку с хищниками неплохой результат.
Он почти улыбнулся в ответ, но удержался. В этот момент Артём впервые ясно почувствовал: она не такая беззащитная, какой казалась. И это делало его план опаснее, чем он рассчитывал.
Когда ночь подошла к концу, гости разъехались, бокалы убрали, музыка стихла. Но в тихих коридорах уже оставались последствия вечера. София понимала, что впереди будет труднее. Артём начинал подозревать, что не всё в его игре подчинится воле. А Виктория, скрыв обиду за улыбкой, решила, что эта история ещё не закончена.
Особняк Артёма был огромен, но Софии он не казался домом. Скорее холодным лабиринтом, где каждая вещь стоит на своём месте, а живому человеку трудно найти своё. Просторные коридоры, картины, безупречная мебель, окна от пола до потолка — всё говорило о богатстве, но ничто не давало тепла. В первый официальный день в роли жены она почувствовала это особенно остро.
Неловкость началась за завтраком. Стол оказался таким длинным, что собеседник на другом конце будто находился в другой комнате. На фарфоровых тарелках лежали блюда, названия которых София не знала, рядом стояли тонкие бокалы с водой и соками, а прислуга двигалась бесшумно, как тени.
— Доброе утро, госпожа Кравченко, — произнесла домоправительница. Голос был правильным, но слишком ровным, словно новое обращение давалось ей с трудом.
— Доброе утро, — ответила София.
Она заметила быстрый обмен взглядами между двумя горничными. Для них она всё ещё оставалась той женщиной, что сажала цветы у задней террасы, а не хозяйкой, сидящей за главным столом. Формально ей кланялись, но за этой вежливостью чувствовалось ожидание: когда же она оступится.
Артём вошёл чуть позже. На нём был безупречный костюм, в руке телефон, на лице привычная собранность. Он сел напротив и налил кофе.
— Надеюсь, вы спали нормально…
