Главный зал заполнили родственники старшего поколения, советники и владельцы долей в семейных предприятиях. Они сидели двумя длинными рядами, напряжённо переговариваясь и снова замолкая при каждом движении у дверей. На почётном месте расположилась Варвара, положив поперёк колен чёрную трость. В центре стоял Андрей — живой, выпрямившийся, пусть ещё заметно исхудавший. Рядом с ним находилась Олеся.
Руслана ввели последним. После унижения на складе он снова держал голову высоко: загнанный в угол человек приготовил последний яд. Не дожидаясь обвинений, Руслан швырнул на длинный стол папку и громко заявил, что отравителя следует искать среди тех, кто находился возле кровати каждый день.
В документах содержалось старое решение о лишении Олеси лицензии после смерти пациента. Руслан напомнил собравшимся, что женщину, признанную виновной в профессиональной халатности, допустили к Андрею и позволили ей готовить всё, что поступало в его организм. «Вы поверите её словам или официальным записям, сделанным задолго до того, как она вошла в этот дом?» — спросил он.
Руслан сознательно повторял формулировки прежнего разбирательства. Он рассчитывал, что знакомые слова снова заставят Олесю почувствовать себя одинокой обвиняемой, а совет — усомниться в ней раньше, чем появятся доказательства. На мгновение зал действительно напомнил ей давний кабинет комиссии. Но теперь она не пыталась спорить с чужим авторитетом и знала, что молчание продлится лишь до того момента, когда Виктор откроет следующую папку.
По залу прокатился гул. Кто-то потянулся к документам, несколько человек обменялись настороженными взглядами, один из старших советников нахмурился. Олеся почувствовала прежний холод, но не отвела глаз и не стала оправдываться. Рядом стояли люди, уже видевшие лабораторное заключение и её записи; впервые официальная бумага не оставляла её правду без защиты.
Варвара подняла руку, и разговоры прекратились. Она не стала заранее оправдывать Олесю и не отвергла папку Руслана. «Сегодня на стол ляжет всё, что имеет отношение к делу. В этом доме не выносят решений на основании крика и пустых обвинений», — сказала она.
Первым выступил Виктор. Он положил перед советом лабораторное заключение о веществе в растворах и блокнот Олеси, раскрытый на первых страницах. Даты, время визитов, реакции организма и постепенное изменение показателей точно совпадали с результатами исследований. Начальник охраны объяснил, что человек, желавший убить пациента, не стал бы неделями документировать очищение его организма и рисковать жизнью, уменьшая дозу.
Затем с последнего ряда поднялась Людмила. Экономка крепко сцепила узловатые пальцы и при всей семье призналась, как Руслан использовал долг сына. Она рассказала о телефонных отчётах, угрозах и своём сообщении об улучшении состояния Андрея. Слёзы текли по её щекам, но голос не срывался.
Людмила прямо указала на Руслана. «Женщина, которую он называет отравительницей, узнала о моём предательстве и простила меня. Она поняла, что я была заложницей. Именно Олеся объяснила: виноват не тот, кому угрожают близкими, а тот, кто держит их в страхе».
Варвара закрыла глаза, её пальцы сжались на набалдашнике трости. Обвинения Руслана начали рассыпаться, но он не собирался сдаваться. С кривой усмешкой он вынул ещё один экспертный отчёт и свидетельство о браке с поддельной подписью. Подпись жениха, заявил Руслан, была поставлена другим человеком, а значит, Олеся никогда не становилась членом семьи и не имеет права находиться в этом зале…
