Бездомная мать унаследовала дедову хижину, но та стояла запечатанной с 1948 года

Оксана прочла письмо вслух: «Ксюша, спасибо, что вернула нашей семье память. Бабушка хотела сохранить ожерелье для своих, и теперь оно вернётся. Ты сумела сделать то, чего многие не смогли. Прадед гордился бы тобой. Когда Артем подрастёт, расскажи ему обо всём. Пусть знает: честность дороже золота. С уважением и благодарностью, Ноа».

Артем слушал серьёзно. Когда она дочитала, спросил:

— Мам, тебе жаль, что мы ничего не взяли?

Она обняла его.

— Нет, зайчик. Не жаль.

В конце марта весна пришла в горы неожиданно, словно гость, которого не звали, но которому рады. За неделю сошёл снег, открылась тёмная земля, возле хижины показалась первая трава.

Оксана копала грядку — Тамара научила её и посоветовала выращивать своё. Лопата туго входила в оттаявшую землю; приходилось давить всем весом. Артем носил воду из ручья старым ведром.

— Мам, посмотри! — кричал он.

За месяц мальчик окреп, загорел, стал часто смеяться. В нём уже трудно было узнать испуганного ребёнка, прятавшегося в машине. Богатыми они не стали, жили скромно. Но были крыша, еда и соседи, ставшие друзьями.

Оксана выпрямилась, вытерла пот со лба. Из трубы починенной хижины шёл дым. Теперь это был живой дом, без прежней проклятой славы. Наследством прадеда для неё стал выбор, и свой она считала правильным.

— Мам, смотри!

Артем подбежал, показывая ладонь. Первый росток. Картошка.

Оксана присела возле него и погладила по голове.

— Молодец, зайчик, — сказала она с улыбкой.