Антон обнял ее первым. Осторожно, будто боялся сломать. Потом Артем. Потом Андрей, который ничего не говорил, только прижался лбом к ее плечу, и она почувствовала, как он дрожит.
Во дворе стало тихо. Даже дети перестали шептаться. Павел, появившийся у арки с телефоном в руке, застыл. Лена рядом с ним открыла рот, но не произнесла ни слова.
— Мы увидели видео, — сказал Артем, поднимаясь. — Его прислал наш бывший мастер из училища. Спросил: «Это не ваша бабушка Таня?» Мы сначала не поверили. Потом увидели дверь, двор… вас.
— Я не хотела вас беспокоить, — сказала Татьяна Михайловна и сама услышала, как глупо это звучит.
Антон коротко рассмеялся, но глаза у него были мокрые.
— Вы нас когда-то тоже не спрашивали, хотим ли мы, чтобы нас спасали.
Андрей протянул ей тот самый предмет. Это была старая шариковая ручка, пустая, с треснувшим корпусом.
— Вы мне дали ее, когда я лампу чинил. Сказали, что хорошую вещь выбрасывать нельзя, если ее можно починить. Я почему-то сохранил.
Татьяна Михайловна взяла ручку, и прошлое накрыло ее так сильно, что она покачнулась. Артем поддержал ее под локоть.
— Мы приехали не просто обниматься, — сказал он, и его голос стал твердым. — Я юрист. Не адвокат по уголовным делам, но достаточно понимаю, чтобы увидеть мошенничество. Мы уже связались с вашим Гончаром. Он едет.
Павел шагнул вперед.
— Это что за представление? Тетя Таня, вы опять каких-то…
Антон повернулся к нему.
— «Оборванцев»? Вы так тогда сказали, помните? Когда пришли в столовую и требовали, чтобы она не кормила нас, потому что «от таких потом клопы». Я запомнил.
Павел дернул плечом.
— Не знаю, кто вы.
— Зато мы знаем вас, — тихо сказал Андрей. — И дату знаем. Четырнадцатое января. Вечер. Вы приходили к ней домой в тот день?
Павел усмехнулся, но усмешка вышла кривой.
— Я не обязан отвечать.
— Конечно, — сказал Артем. — В суде ответите.
Гончар приехал через полчаса. Подъехал на обычной старой машине, мокрый от дождя, с папкой под курткой. Они поднялись в квартиру все вместе: Татьяна Михайловна, трое братьев, Ольга, Николай и юрист. Остальные остались во дворе, где Зоя шепотом разговаривала с Павлом, а Лена нервно курила, хотя раньше говорила, что дым ей противен.
На кухне стало тесно, как в тот день, когда Павел принес ручку. Только теперь воздух был другим. Не легче — нет. Но в нем появилась опора.
Артем разложил документы. Медицинская справка. Фотография с гипсом. Старые открытки. Потом Андрей достал ноутбук.
— Мы нашли Елену Сергеевну, — сказал он. — Ту женщину из службы помощи подросткам. Она сейчас работает в другом месте, но у нее сохранился старый архив. Неофициальный, личный. Она фотографировала нас тогда на телефон, чтобы приложить к отчету. Вот.
На экране появилась фотография. Татьяна Михайловна у поликлиники. Правая рука в свежем гипсе, лицо бледное, но улыбается. Рядом трое мальчишек. В углу снимка — электронные часы на стене через стекло: 19:12. Дата в свойствах файла совпадала.
— А расписка, — сказал Гончар, глядя на документ, — якобы подписана в 20:15. Но Павел утверждает, что деньги передавал у вас дома. Вам после перелома рекомендовали покой. Есть запись, что вас отпустили около половины восьмого, а потом Елена Сергеевна отвезла вас и ребят в общежитие временного размещения. Верно?
