Катя благодарила сквозь слёзы и всё не могла подобрать слова. Первые дни сон почти не шёл. То за окном заводился мотор, то скрипела калитка — и ей уже казалось, что к дому подъезжает вездеход.
Телефон Максим не оставлял в покое: по двадцать звонков за день. Не дождавшись ответа, переходил к длинным сообщениям без единого знака препинания: «Прости люблю вернись отец мешать не станет уедем снимем квартиру в большом городе я пить брошу я ничего не помню я не мог».
Ночью приходило другое: «Ещё пожалеешь ты не понимаешь с кем связалась я её заберу больше ты её не увидишь». Потом опять просил простить. Катя не отвечала ни на просьбы, ни на угрозы.
Натальины деньги она убрала в комод. Пересчитала однажды — сорок восемь тысяч — и больше к пачке не прикасалась, как и к карте. Взять их означало для неё принять плату, хотя за что ей могли платить, она не понимала.
На третий день запас подгузников кончился. Катя отправилась в магазин на площади и у кассы, держа пачку, переводила взгляд с ценника на кошелёк. В нём было четыреста двенадцать — всё, что нашлось в кармане пуховика позавчера. Пособие приходило на карту, оставшуюся у Максима: он сам её оформлял и сам выдавал Кате деньги на продукты.
— Девушка, покупать будете? — поторопила кассирша.
Катя вернула пачку на ленту.
— Простите, эту не возьму. Дайте маленькую, где двадцать штук.
Она заплатила триста девяносто, убрала в карман оставшиеся двадцать два и пересекла площадь, направляясь в банк мимо аптеки, в которой раньше работала.
Полная румяная операционистка с длинными ногтями цвета морской волны выслушала её и пожала плечами.
— Подождите, карта ведь на ваше имя? По вашему паспорту открывали?
— По моему.
— Значит, она ваша, муж тут ни при чём. Заблокируем её и закажем новую. Через неделю получите, а счёт останется прежним, пособие продолжит поступать. Если нужны наличные сейчас, снимете здесь, с паспортом.
— А он снять не сможет?
— Заблокированной картой уже не воспользуется. Другое дело, если знал пин-код и успел что-нибудь снять… — Она застучала по клавиатуре, нахмурилась. — Вчера весь остаток забрали. Двадцать две тысячи, до копейки. Через банкомат в другом городе.
Катя опустилась на стул возле окошка.
— Но это же дочкины деньги. На ребёнка.
— Обратитесь в полицию с заявлением, — мягче сказала операционистка. — Без вашего разрешения муж не имел права их брать. Я сейчас распечатаю выписку.
Выписку Катя убрала в карман, но, выйдя из банка, ещё долго оставалась на площади. Мимо проходили люди: кто-то смеялся, кто-то тащил санки. В аптеке за стеклом была видна Елена Сергеевна. Пожилая заведующая, у которой Катя прежде работала, что-то выкладывала на витрину. Катя стояла и думала о своих двадцати двух. С ней ребёнок, на ней чужой свитер, а из своего жилья — только бабушкина однокомнатная квартира. Вернуться туда с дочкой сейчас нельзя: крыша течёт, в комнатах холодно. Отопление за долги отключили ещё с осени, так оно и оставалось отключённым.
Вернувшись, она достала Натальину карту и долго держала перед собой. Всё же убрала обратно. Из пачки вынула одну тысячную купюру, написала: «Наталья, подгузники — тысяча» — и подсунула записку под резинку.
На следующий день принесли судебную повестку. Максим требовал, чтобы дочь жила с ним. Требование в иске было сформулировано так: «Определить место жительства несовершеннолетней Черновой Марии с отцом». Дальше шли основания: «Мать страдает послеродовым расстройством, ведёт себя неадекватно. В состоянии аффекта вынесла грудного ребёнка из дома ночью в метель, подвергнув его жизнь опасности, затем скрывалась у постороннего мужчины. Отец располагает благоустроенным жильём и стабильным доходом, может обеспечить надлежащий уход. У матери нет пригодного жилья и источника дохода».
Подписал документ не Максим. За него по доверенности действовал адвокат; внизу стояла фамилия Фомина.
Ещё через два дня на пороге появилась инспектор опеки — немолодая женщина в бордовом пальто. К лацкану была приколота огромная серебряная стрекоза с зелёными стеклянными глазами. Женщина осмотрела холодную половину дома, заглянула в кроватку, в буржуйку и пустой холодильник, задержала взгляд на раскладушке.
— Вы с ребёнком здесь живёте?
— Пока у подруги, временно.
— Собственное жильё есть?


















Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.