Ещё в феврале Наталья обратилась с заявлением о разводе. Геннадий обещал оставить её без всего, но пожилой неторопливый юрист из другого города уже на первой встрече объяснил ей дело — как дважды два.
— Нажитое за время брака делится на две равные части. Кто приносил деньги и на чьё имя оформляли покупки, этого не меняет. Вы прожили в браке двадцать четыре года. Дом в городе, база, машины — половина принадлежит вам по закону. Никто вам её не дарит.
Раздел имущества завершился для Натальи получением своей доли к исходу лета. В Рябиновце она купила небольшой бревенчатый дом у реки: внутри большая печь, за домом огород, спускающийся к самой воде.
К Кате она пришла в холодную половину дома Антонины Олеговны. Остановившись на пороге, заговорила:
— У меня теперь три комнаты, одной столько не нужно. Перебирайтесь ко мне с дочкой. Знаю, даром жить не захотите, так платите, сколько сможете, хоть сто. Я с маленькой останусь, а вы сможете работать. В аптеку вас готовы взять обратно, я уже узнавала.
Катя долго не отвечала. Потом поднялась, подошла к комоду и вынула пачку денег под аптечной резинкой. Вместе с ней достала бумажку и протянула всё Наталье.
— Это ваше. Было сорок восемь тысяч, осталось сорок пять тысяч. Я потратила три тысячи: на подгузники, на смесь, когда молоко пропадало, на лекарство, когда дочка болела. Я записывала. С первой зарплаты отдам.
Развернув листок, Наталья стала читать ровные строчки. На подгузники ушла тысяча, на смесь — тоже тысяча. Сироп от кашля стоил девятьсот, пелёнки — сто.
Она подняла на Катю глаза и вдруг рассмеялась сквозь слёзы.
— Как Миша… Тот тоже каждую копейку в тетрадь заносил. А я ещё ругалась на него за это.
В сентябре Катя с дочкой перебрались в новый дом. Сначала в аптеке она работала полдня, позже стала выходить на полный день. Пока её не было, Наталья оставалась с девочкой, пела ей, гуляла с ней возле реки. В том же сентябре малышке исполнился год. Она уже ползала за Натальей из комнаты в комнату и звала её: «Ба».
Андрей появлялся нечасто, поначалу примерно раз в месяц. Привозил то мёд, то грибы с клюквой, оставлял на столе и уезжал. С Натальей здоровался, обращался к ней на «вы». Она не просила его говорить иначе.
В конце ноября, по первому снегу, он приехал на снегоходе с санями. Из мешковины достал две пары лыж. Одни были почти игрушечные, длиной по сорок сантиметров: лёгкая ель, белый камус, загнутые носики. Каждую пятку отмечало выжженное клеймо — две скрещённые веточки.
— Это дочке вашей, — сказал он Кате. — Пока рановато, пусть стоят. Дорастёт.
Вторая пара была женской: узкие старые лыжи, лёгкие, с потёртым рыжим камусом.
Выйдя на крыльцо в платке, Наталья заметила лыжи и замерла. Андрей держал лыжи возле саней, глядя в сторону реки.
— Я тогда с остановки их домой принёс, — сказал Андрей. — По одной тащил, на обе сил не хватало. Отец сжечь собирался, я не позволил. Думал…
Он умолк. Когда заговорил снова, голос был ровный, будто эти слова он собирался произнести много лет.
— Мне казалось: без лыж вам далеко не добраться, — продолжил Андрей. — За ними обратно придёте.
Наталья спустилась к нему, приняла лыжи. Ладонью провела вдоль камуса, от носка к пятке, приглаживая шерсть.
— Я вернулась. Поздно, но вернулась.
Андрей ничего не ответил. Тех слов, которых она, возможно, ждала, не произнёс. Ещё немного постоял возле саней, кивнул и уехал.
Через неделю, в субботу, Наталья сама добралась до кордона. От трассы прошла на возвращённых лыжах девять километров по целине. К обеду стояла у его двери: раскрасневшаяся, дышала тяжело, шарф покрылся инеем.
Андрей открыл, но она осталась на крыльце.
— Можно?
— Входите. Чайник горячий.
И Наталья переступила порог.
Снега той зимой выпало много. В январе, в ночь на субботу, метель разыгралась снова — под стать прошлогодней, даже сильнее. Андрей в десять заглушил генератор и теперь при керосиновой лампе возился за столом с дедовым охотничьим ножом.


















Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.