Share

Собака не позволяла никому приблизиться к гробу, и вскоре люди поняли, что это было не случайно

Мария сделала шаг вперед и увидела сначала белый атлас. Потом желтую Лизину толстовку, аккуратно расправленную поверх чего-то длинного. Потом волосы.

Она вскрикнула и закрыла рот ладонью.

Но в следующую секунду поняла: волосы не росли из головы. Это был Лизин парик от новогоднего костюма, тот самый, с длинной искусственной косой, которую дочь носила, изображая сказочную принцессу. Под толстовкой лежали свернутые одеяла, детская куртка, мягкая игрушка-заяц и две тяжелые книги, обмотанные полотенцем.

Тела не было.

Никакого тела.

В маленьком гробу не было Лизы.

Секунда тянулась так долго, что Мария успела услышать, как кто-то втянул воздух сквозь зубы, как упал на пол венок, как заскрипел стул под пожилой теткой Виктора.

А потом из кармана желтой толстовки раздался едва слышный писк.

Альма сунула морду внутрь, осторожно, почти нежно подцепила зубами ткань и потянула. Из розового кармашка выпал маленький телефон с треснутым экраном. Старый, потертый, с наклейкой в виде клубники. Он лежал на атласе и мигал слабым синим огоньком.

Мария узнала его сразу.

— Лизин диктофон, — выдохнула она.

Сергей поднял телефон. На экране горела запись. Она длилась больше трех часов, прерывалась, снова включалась, будто ребенок в панике нажимал кнопки вслепую.

Сергей посмотрел на Марию.

— Включать?

Она кивнула, хотя не была уверена, что сможет пережить еще хоть один звук.

Сначала послышался шорох. Потом Лизин голос, тихий, испуганный:

— Пап, я хочу домой. Не надо маме говорить, что я умерла. Она же будет плакать.

Кто-то из женщин вскрикнул.

Мария схватилась за край гроба. Мир накренился, и только теплая тяжесть Альминой головы, внезапно прижавшейся к ее бедру, удержала ее на ногах.

Потом раздался голос Виктора. Глухой, близкий:

— Молчи. Будешь молчать — увидишь мать.

Другой женский голос, резкий, раздраженный, сказал:

— Выключи у нее все карманы проверь. Она вечно с этой дрянью ходит.

— Потом, — ответил Виктор. — Сейчас надо успеть. Гроб уже забрали. Завтра Маша подпишет доверенность, а послезавтра нас здесь не будет.

— А если она попросит открыть?

Вам также может понравиться