Бабушкина квартира на Академической стоила меньше. Та самая трёхкомнатная, которую получила Тамара и ради которой она пять лет ждала.
Я откинулась на стуле и закрыла глаза. Посидела так минуту, может, две. Потом открыла глаза и взяла телефон.
Позвонила юристу. Знакомая по работе, Лариса, занималась земельными вопросами. Я описала ситуацию, назвала кадастровый номер. Попросила проверить.
Через два часа она перезвонила.
– Надежда Ильинична, – сказала Лариса, и голос у неё был другим, не таким, как обычно. – Документы настоящие. Свидетельство старого образца, но выдано законно. Участок в реестре, обременений нет. Правообладатель – ваша бабушка. Вам нужно принять наследство у нотариуса, вступить в права. По процедуре – полгода, заявление, документы. Никаких проблем.
– Я знаю процедуру.
– Тогда вы, наверное, представляете масштаб. Хорошее место. До шоссе ехать минут пять, газ и вода подведены, категория земель – населённые пункты.
– Представляю.
Лариса помолчала.
– Ваша бабушка была мудрая женщина, – сказала она.
– Была, – ответила я.
Я положила трубку. Посмотрела на чемодан в прихожей. Он стоял с откинутой крышкой, и изнутри всё ещё доносился тонкий аромат ушедшего времени. Фотографии лежали стопкой на полу, облигации рядом. Конверты, межевой план, свидетельство – на кухонном столе.
Я подошла. Собрала фотографии, сложила обратно. Пожелтевшие бумаги займа – сверху. Письмо в конверт. Всё внутрь.
Закрыла крышку. Замки щёлкнули. Оба. С первого раза. Будто за эту неделю что-то в них размягчилось, отпустило. Или это я отпустила.
Я поставила его к стене. Провела ладонью по крышке. Кожа была тёплой на ощупь, согретой от комнатного воздуха, а может, мне просто так показалось.
Зазвонил телефон. На экране – имя Тамары. Я посмотрела на экран, потом в прихожую. Взяла трубку.
– Да, Тамара.
– Надь, ну ты чемодан-то открыла?..
