Часы на стене тикали. Холодильник гудел. За окном стояла ночь. Я сидела на полу в прихожей, рядом с открытым чемоданом, рядом с запахом старых газет и винтажных духов, и держала в руках два тетрадных листка.
И наконец заплакала. Впервые с того утра, когда позвонила Римма Павловна. Впервые за три недели. Плакала тихо, без звука, и слёзы капали на бабушкин почерк, на слово «люблю», и я убрала письмо подальше, чтобы не размазать чернила.
Утром я умылась, выпила кофе и села за компьютер. Открыла сайт земельного кадастра. Вбила номер из паспорта участка.
Страница загружалась долго. Я смотрела на экран и думала о бабушке. Как она ездила в этот район одна, ей тогда было шестьдесят три года. Как стояла в очереди в администрацию. Как заказывала межевание, не понимая половину терминов. Как подписывала бумаги своим мелким аккуратным почерком. И никому не сказала.
Шесть лет молчала. Завещание составлено в двадцатом году – нотариус Карпов упомянул. То есть она тринадцать лет владела этой землёй, прежде чем решила, кому она достанется. Тринадцать лет наблюдала, кто приходит, кто звонит, кто привозит творог с рынка. И сделала выводы.
Страница загрузилась. Я нашла строку «Кадастровая стоимость». И пересчитала нули. И пересчитала ещё раз.
Участок под жилое строительство, Пригородный район. Престижное направление шоссе. Все коммуникации подведены. Я понимала, что стоят эти нули. Я всю жизнь работаю с бюджетами и балансами. И всё равно пересчитала трижды.
Это ещё не рыночная цена. Рыночная бывает выше. Иногда в разы. Особенно если рядом дорога и коммуникации. А тут именно так…
