Можно попробовать оказать моральное давление, но это уже на грани фола. Он настоятельно посоветовал мне фиксировать абсолютно всё. Записывать телефонные разговоры, сохранять любые переписки и аккуратно искать свидетелей.
Но самое главное — не орать на эмоциях на кухне, а действовать с холодной головой. Я кивнул в знак согласия и поблагодарил его за консультацию. Вечером я снова сел за стол с Леной.
Сказал, что знаю новые подробности про туалет и про её начальника. Сказал, что в курсе, как он настойчиво стучал в закрытую дверь. Она сначала густо покраснела и стала спрашивать, откуда я это взял.
Спрашивала, с кем именно я разговаривал за её спиной. Я ответил, что источники моей информации сейчас не имеют никакого значения. Важно лишь то, что она намеренно скрывала от меня важные детали.
Лена ломалась ещё минут десять, а потом всё-таки призналась. Подтвердила, что Андрей Петрович действительно стучал в ту самую дверь. Сказала, что он предлагал ей выпить ещё, но она категорически отказалась.
Признала, что он вёл себя слишком навязчиво. Но она, по её словам, думала, что он просто пьяный дурак, и ничего более. Клялась всеми святыми, что он в туалет не заходил и она находилась там совершенно одна.
Я спросил напрямую: может, между ними что-то было ещё до этого злополучного корпоратива? Она замялась на мгновение, а потом твёрдо сказала, что нет. Но добавила, что он иногда делал ей приятные комплименты.
Говорил, что высоко ценит её как сотрудника и что она очень красивая женщина. Она считала это обычным начальственным заигрыванием, не несущим ничего серьёзного. Я физически чувствовал, что она снова что-то от меня скрывает.
Задал вопрос в лоб: может, у неё с ним уже давно тайный роман? Она чуть не сорвалась на крик и спросила, не сошёл ли я с ума. Потом вдруг резко остановилась, и выражение её лица полностью изменилось.
Тихо произнесла, что, возможно, болезнь вообще никак не связана с корпоративом. Я искренне не понял, к чему она клонит. Она продолжила рассказывать, что до меня у неё был один весьма странный мужик.
Они встречались совсем недолго, около четырнадцати лет назад. Лена предположила, что зараза могла остаться от него, а проявилась только сейчас. Я просто молча уставился на неё.
Это была уже третья версия событий за последнее время. Сначала мифический унитаз, потом туманные намёки на навязчивого начальника. Теперь появился какой-то непонятный призрак из далёкого прошлого.
Я спросил, почему она не рассказала об этом парне раньше. Она ответила, что только сейчас вспомнила, каким нечистоплотным он был. Они тогда быстро расстались, и она решила не сдавать никаких анализов.
Я совершенно не понимал, верить её словам или нет. Но эта новая версия хотя бы как-то объясняла одну странность. Объясняла, почему я мог остаться здоровым, в то время как она заболела.
Хотя врач чётко говорил, что инкубационный период не может длиться десятилетиями. Но вдруг болезнь просто дремала в её организме, а потом внезапно проснулась? Чёрт его знает, как это работает.
Я сказал ей, что мы вернёмся к этому разговору, когда придут мои анализы. До получения результатов любые споры были абсолютно бессмысленными. Она послушно кивнула и молча ушла в спальню.
Я остался сидеть один на кухне и тупо смотрел в тёмное окно. Думал о том, что если мои анализы будут чистыми, ситуация прояснится. Но что именно делать дальше, я пока совершенно не представлял.
Мои результаты пришли ровно через четыре дня. Эти лишние сутки ожидания я ходил как на иголках. На заводе я работал на чистом автомате, не вникая в процесс.
Мастер цеха дважды делал мне замечания за то, что я постоянно отвлекаюсь. Коллеги по смене спрашивали, почему я хожу с таким кислым лицом. Я отговаривался тем, что у меня просто сильно болит голова.
Врать мужикам мне не хотелось, но и рассказывать правду было пока слишком рано. Сообщение из диспансера пришло прямо во время обеденного перерыва. В тексте было сказано, что результаты готовы и их можно забрать.
Я подошёл к начальнику и попросился уйти с работы на пару часов. Сказал, что мне срочно нужно попасть на приём к врачу. Он недовольно кивнул, но всё-таки отпустил меня с работы.
Я быстро доехал до диспансера и сел в коридоре. Сидел в очереди и нервно дёргал ногой от напряжения. Меня вызвали в кабинет, и я шагнул внутрь.
Олег Валерьевич посмотрел на меня своим спокойным взглядом и протянул бумажку. Он произнёс всего одно короткое слово: чистый. Все мои анализы оказались отрицательными.
Я шумно выдохнул, но никакой радости при этом не почувствовал. Скорее, эффект был абсолютно противоположным. Ведь если я полностью здоров, а Лена больна, то версия про случайность летит к чертям.
Врач сразу же подтвердил мои худшие догадки. Он сказал, что при такой клинической картине заражён только один из партнёров. И это означает лишь одно: инфекция пришла в семью извне.
Я осторожно спросил, могла ли болезнь сидеть в ней с давних времён и не проявляться. Врач отрицательно покачал головой и стал объяснять медицинские тонкости. Он сказал, что сифилис так долго не прячется.
Если его не лечить, он обязательно переходит в следующую стадию и даёт серьёзные осложнения. Скрытое течение действительно бывает, но прятаться четырнадцать лет — это абсолютно нереально. Максимум год или два без симптомов, да и то далеко не у всех пациентов.
Это означало, что заражение произошло совсем недавно. Скорее всего, где-то полтора или два месяца назад. Я сидел на стуле и пытался переварить полученную информацию.
Врач сказал, что мне лечение не требуется, но для контроля желательно сдать анализы ещё раз через месяц. Затем он посоветовал мне поскорее решить свои семейные вопросы. Добавил, что дальше это уже совершенно не его компетенция.
Я вышел на улицу и сразу же закурил сигарету. Руки у меня предательски дрожали. Теперь стало кристально ясно, что Лена мне врала.
Всё это время она методично пудрила мне мозги историями про унитаз и старого парня. Несла любую чушь, лишь бы не говорить мне правду. Внутри меня всё буквально закипало от гнева.
Мне хотелось ворваться домой и устроить грандиозный скандал с битьём посуды. Но я усилием воли заставил себя остыть и успокоиться. Вспомнил мудрые слова Виталика: не орать, а действовать исключительно с холодной головой.
Я сел в машину и поехал домой. Лена встретила меня в коридоре с очень напряжённым лицом. Сразу же спросила про результаты моих анализов…
