Лариса тогда держалась. Она приходила в палату, сидела рядом, поправляла одеяло, приносила чистые вещи, улыбалась слишком старательно. Потом была продажа городской квартиры, долги, лекарства, коляска, поездки к врачам, дом, найденный через объявление. Она говорила, что на новом месте будет легче. Тише. Что воздух поможет ему восстановиться, а ей — перестать бояться каждого телефонного звонка и каждого счета. Артем хотел верить ей. Он сам нуждался в этой вере, потому что без нее всё казалось голой, холодной правдой.
Но восстановления, о котором они говорили в первые месяцы, не случилось. Были упражнения, попытки, надежды, потом осторожные слова специалистов, после которых Лариса отворачивалась к окну, а Артем делал вид, что не заметил ее слез. Были дни, когда она разговаривала мягко и терпеливо, и дни, когда у нее срывался голос из-за пустяка. Он не винил ее до конца. Во всяком случае, пытался не винить. Чужую усталость легко осудить со стороны, но совсем иначе выглядит она в комнате, где каждый предмет напоминает о том, что прежней жизни больше нет.
В то утро она сказала почти беззвучно:
— Артеме, я больше не могу. Прости меня.
Слова были такими тихими, что он не сразу понял, что именно услышал. Он тогда смотрел на ее руки: пальцы сжали ремешок сумки, костяшки побелели. Лариса не кричала, не оправдывалась. В ее лице не было злости. Только какая-то выжженная пустота, от которой Артему стало холоднее, чем от сырого тумана у леса.
Теперь она исчезла за поворотом. Дорога снова стала пустой. Лес стоял вокруг молчаливый, высокий, промокший от утренней влаги. Где-то далеко каркнула птица. На листьях дрожали капли, и время от времени одна из них падала в траву с таким слабым звуком, что в другой день он бы его не услышал. Сегодня же слышалось всё: собственное дыхание, стук сердца, тихое оседание земли под колесами.
Поселок, куда они переехали после больницы, был маленьким и почти забытым. Несколько десятков домов вдоль разбитой дороги, покосившиеся заборы, старые колодцы, сады, где яблони цвели даже возле заколоченных окон. В половине дворов никто уже не жил. Летом там буйно росла трава, осенью листья забивали крыльца, зимой снег сглаживал следы так, будто и домов этих давно не существовало.
Они оказались там не потому, что мечтали о тишине. Просто после продажи квартиры денег хватило только на самый скромный вариант. Лариса нашла объявление, долго молчала над экраном телефона, потом сказала, что дом старый, но крепкий, и что им надо попробовать. Артем помнил день переезда: чужие руки заносили коробки, он сидел в коляске посреди комнаты и смотрел, как пыль кружится в луче света. Лариса ходила из угла в угол с таким видом, будто одновременно начинала новую жизнь и хоронила старую….
