После ужина Роман ушёл в другую комнату отвечать на звонок. Я убирала со стола. Мирослав подошёл к кухне.
— Тётя Оксана, давайте помогу.
— Не надо, отдыхай.
— Да что я, тарелку не вытру?
Я дала ему полотенце. Он начал неловко протирать стол, а я, моя посуду, спросила как можно спокойнее:
— Ты видел бывшую жену Романа?
Мирослав замер.
— Пару раз.
— Какая она?
Он оглянулся на дверь гостиной, понизил голос.
— Красивая. Но характер тяжёлый. Они с дядей часто ругались. Кажется, у неё был выкидыш, потом детей не получалось. Потом развелись.
Я поставила тарелку в сушилку.
— Она ушла? Или он захотел развода?
Мирослав помедлил.
— Мама говорила, что вроде дядя предложил разойтись.
Вода текла из крана, шумела слишком громко. Тарелка чуть не выскользнула из моих рук. Я взяла себя в руки, продолжила мыть, будто ничего особенного не услышала. Но внутри всё перевернулось. Роман говорил мне, что она сама решила уйти. Племянник, преданный ему до слепоты, не стал бы нарочно помогать мне против дяди. Значит, Роман снова солгал.
В тот вечер, когда дети уснули, я ждала мужа в гостиной. Он вышел из душа, увидел меня в кресле и удивился:
— Ты почему не спишь?
— Тебя жду.
— Что-то случилось?
— Мирослав сказал, что развод с бывшей женой предложил ты. А мне ты рассказывал иначе.
Лицо у Романа стало неподвижным.
— Где правда?
Он сел напротив, потёр лицо ладонями. Долго молчал.
— Да, это я предложил. После выкидыша она изменилась. Скандалы, слёзы, обвинения. Я устал. Однажды сказал, что, может, нам лучше расстаться. Она ушла.
— Почему ты не сказал сразу?
— Боялся, что ты опять начнёшь накручивать.
— Чем больше ты врёшь, тем сильнее я накручиваю.
Он опустил голову.
Я смотрела на него и вдруг почувствовала не злость, а усталость. Такую глубокую, будто во мне перегорела последняя лампочка.
— Роман, я спрошу один раз. Ты женился на мне, потому что хотел прожить со мной жизнь, или потому, что тебе нужна была удобная женщина рядом?
Он поднял глаза. В них что-то дрогнуло.
— Сначала… — он сглотнул. — Сначала я думал, что с тобой будет спокойно. Тётя Галина сказала, что у тебя проблемы, что детей, скорее всего, не будет. Я решил: значит, не будет вечной гонки за ребёнком, не будет скандалов, ожиданий, обвинений. Мы просто будем жить.
Я молчала.
— А потом ты забеременела, — продолжил он глухо. — И я понял, что счастлив так, как никогда. Сейчас ты и дети — всё, что у меня есть. У меня правда нет другой жизни.
— А бывшая жена? Ты знал, что она придёт?
— Нет.
— Ты догадывался, что она может сказать?
— Она меня ненавидит. Я не знал, до чего дойдёт.
— Ты с ней после этого говорил?
— Нет.
Я долго смотрела ему в глаза. На этот раз мне казалось, что он говорит правду. Но прежнего спокойствия это не вернуло. Проблема была уже не только в нём. Я поняла: раньше я верила всем, кроме себя. Назару, его матери, врачам, Роману. Теперь я не верила никому. Даже себе. И жить с таким внутренним фильтром было тяжело, но назад, к прежней доверчивой женщине, пути уже не существовало…
