— Она мне написала.
— Когда?
— Несколько недель назад.
— И ты молчала?
— Это была твоя жизнь. Я решила подождать, пока ты сам расскажешь.
Он смотрел на меня еще пару секунд, потом покачал головой.
— Вы обе невозможные.
— Это хорошо или плохо?
— Это факт.
Но он улыбался. Настояще, глазами.
— Познакомлю, — сказал он. — Скоро. Я просто не знал, готова ли ты.
— Я давно готова ко всему хорошему.
Дарина пришла к нам через две недели.
Это был майский вечер, теплый и светлый. Окна в квартире были открыты, с улицы доносился шум машин и голоса людей, где-то рядом пахло свежей выпечкой из маленькой пекарни на углу. Я сварила борщ — не специально для символизма, просто Назар как-то сказал, что Дарина его любит. Потом я поймала себя на том, что волнуюсь, и рассердилась на себя. Мне было сорок два, за плечами суды, развод, воспитание сына, сотни чужих семейных драм, а я переживала, понравлюсь ли девушке Назара.
Она пришла с небольшим букетом. Не огромным, не торжественным — простым, очень живым. В дверях немного смутилась, но быстро взяла себя в руки.
— Здравствуйте, Оксана Сергеевна.
— Здравствуй, Дарина. Проходи. И давай без слишком официального тона, а то я начну нервничать.
Она рассмеялась, и напряжение сразу стало меньше.
За столом Дарина оказалась именно такой, какой я почувствовала ее по сообщению: открытой, внимательной, с хорошим чувством юмора. Она не пыталась понравиться любой ценой, не говорила слишком много, но и не пряталась за Назаром. Отвечала прямо. Слушала по-настоящему. Иногда смотрела на него так, что мне становилось тепло и немного грустно одновременно: вот он, мой сын, уже чей-то любимый человек, не только мой.
Назар наблюдал за нами с осторожным интересом. Делал вид, что занят хлебом, водой, салфетками, но я видела, как он ловит каждую интонацию. В какой-то момент Дарина вышла на кухню помочь мне с тарелками. Назар тут же наклонился ко мне.
— Ну?
— Что «ну»?
— Мам.
Я сделала вид, что думаю.
— Хорошая.
Он выдохнул так, будто до этого задерживал дыхание.
— Я знаю.
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Хотел услышать от тебя.
И в этой простой фразе было больше доверия, чем в длинных признаниях. Он не просил разрешения. Не нуждался в одобрении, чтобы продолжать свои отношения. Но ему было важно, что я вижу. Что я понимаю. Что я принимаю.
— Береги ее, — сказала я.
— Само собой.
Когда Дарина вернулась, Назар уже сидел с самым невинным видом. Она посмотрела на нас обоих и прищурилась.
— Вы что-то обсуждали?
