— У моего Артёма, да, я уже считала его своим, вдруг объявился родной дядя. Не было его с момента гибели родителей мальчика. Может, и раньше не было. Артём его даже не помнит. А теперь этот человек хочет забрать ребёнка. И у него все преимущества, потому что он кровный родственник. Артёму нет десяти, его мнение почти не учитывают. А меня как будто вообще нет. Посторонняя женщина хотела усыновить, но не успела. И теперь я, возможно, даже не увижу мальчика, которого уже люблю.
Голос Нины задрожал. Она снова была близка к слезам.
— Почему же не увидите? Может, дядя не запретит вам встречаться.
— Он в другом городе. И неизвестно, нужны ли ему будут эти встречи. Может, он сам хочет стать Артёму отцом. Может, у него есть жена или невеста, готовая стать матерью. А я опять лишняя.
— Для этого нужно поговорить с дядей. Другой город — не другая страна. Видеться всё равно можно. Ехать туда меньше суток.
— Откуда вы знаете? — удивилась Нина.
— Потому что я и есть тот самый дядя. Меня зовут Роман. Простите, что сразу не представился. Я и сам не сразу понял, кто вы и о ком говорите. Но я не позволю, чтобы вы с Артёмом расстались навсегда. Обещаю.
Нина смотрела на него, не зная, что сказать.
— Спасибо. Но почему вы сразу не забрали мальчика? Разве не знали, что его родители погибли? Что он в детском доме?
— Знал. С самого начала думал, что должен это сделать. Но у меня были обстоятельства. К сожалению, не всё зависит от наших желаний. У вас, думаю, нет в этом сомнений. Мои обстоятельства не такие трагичные, как ваши, но усыновить ребёнка тогда я не мог. Я разводился. Развод был тяжёлый. Мы с женой прожили пятнадцать лет. Детей не было. Да и семьи, по сути, давно не было. Потом поняли, что не стерпится и не слюбится. Начался развод, раздел квартиры. Я сам полгода жил где придётся. Теперь всё уладилось. Квартира есть, для ребёнка подходит. Артём — мой единственный родственник. Его отец был моим младшим братом. Кроме Артёма у меня никого нет.
— И у меня кроме него никого нет. И жить теперь незачем.
— Не говорите так. Мы что-нибудь придумаем. Живите ради себя. Ради памяти сына. Ради Артёма. Я уже виделся с ним, и не раз. Он только о вас и говорит. Я вижу, как он к вам привязан. Вы ему очень нужны, Нина. Может, мы не случайно встретились?
Нина подняла глаза и впервые по-настоящему рассмотрела его. Примерно её ровесник. Симпатичный, усталый, одинокий человек. Что значит — не случайно? С её точки зрения, лучше бы он вообще не появлялся. Как им теперь делить одного мальчика? Как ездить друг к другу из разных городов? Да, меньше суток в пути, билет, возможно, не так дорог. Но разве это жизнь?
И всё же где-то в глубине души рождалось что-то новое, непонятное. Она сама не могла назвать это чувство.
Роман заметил искры, которые иногда вспыхивали в её глазах. Словно она пыталась вспомнить эмоции, давно забытые.
— Я понимаю, о чём вы думаете, Нина. Вы не хотите расставаться с Артёмом и понимаете, что видеться будет сложно. У вас работа, у меня работа. Мы не сможем ездить друг к другу каждую неделю. А для близких людей встречаться раз в месяц — слишком мало. Может, мне переехать в ваш город? Меня там мало что держит. Родом я вообще отсюда. В другой город переехал из-за работы. Работа важна, но что-нибудь подходящее можно найти и здесь.
Он явно пытался нащупать выход.
— Тогда я предложу свой вариант, — сказала Нина. — Только выслушайте, пожалуйста. Откажитесь от идеи забрать Артёма к себе. Думаю, он не будет против. Для вас ничего не изменится: вы останетесь его родным дядей, близким человеком. А я стану приёмной матерью. Потом уже будем решать вопросы встреч, общения, возможно, переезда. Вы ли переедете сюда, я ли к вам — всё можно обсуждать. Ради ребёнка я готова на многое.
— Но как же я? Просто возьму и откажусь?
