открыть он уже ничего не мог.
Позже, когда я пересматривала запись, увидела то, чего в тот момент не заметила. Один из мужчин присел возле нижнего замка и за несколько секунд справился с ним каким-то инструментом. Ключ Диане был нужен лишь для вида. На самом деле дверь вскрывали.
В прихожей вспыхнул свет. Все четверо вошли внутрь.
Я вывела на экран гостиную.
Диана остановилась в центре комнаты и окинула ее взглядом. Она смотрела не на чужой дом, не на место, где прожита большая часть моей жизни, а на набор вещей, которые можно разобрать, оценить и продать. Ее глаза быстро прошли по дивану, столу, картинам, вазам, книжным полкам. Мужчины молчали, ожидая команды.
— Начинайте с дивана, — распорядилась она. — Потом стол. Вазы пакуйте отдельно, осторожно. Они стоят дорого.
Один из мужчин нахмурился.
— А хозяйка точно в курсе?
Диана резко повернулась к нему.
— Хозяйка здесь я. Свекровь давно все переоформила. Ей самой уже тяжело этим заниматься. Так всем спокойнее.
Ей тяжело.
Эти слова я слышала от Дианы много раз. Раньше она произносила их мягко, будто беспокоилась обо мне. Теперь в ее голосе не осталось даже тонкого слоя притворства.
Другой мужчина попросил показать бумаги. Диана вынула из сумки лист, мелькнула им перед его лицом и тут же спрятала обратно.
— Все оформлено. Работайте быстрее. Нужно закончить, пока соседи не начали выходить.
Она не знала, что уже опоздала.
Камеры записывали каждое движение и каждый звук. Более того, система была настроена так, что при входе без моего разрешения уведомление автоматически уходило моей юристке Ольге Равиной и в полицию. Сигналы уже отправились.
Один мужчина наклонился к дивану. Второй стал разматывать ремни. Диана тем временем открыла буфет и принялась рыться в ящиках. Она перебирала мои папки, старые квитанции, конверты, фотографии так уверенно, словно давно решила: все это принадлежит ей.
Потом она ушла в спальню.
Камера показала, как Диана открыла шкаф, достала шкатулку, подняла крышку и вынула колье — подарок моего мужа на годовщину. Она поднесла украшение к свету, удовлетворенно улыбнулась и сунула его в карман.
В дверях спальни появился один из мужчин.
— Тут много вещей. Все забирать?
— Все, что можно продать, — ответила она, даже не обернувшись. — Ей уже это ни к чему.
Она сказала это так буднично, будто меня давно не существовало. Будто моя жизнь уже закончилась, а все, что от нее осталось, можно упаковать в коробки.
Я сидела на кровати в доме у воды, держала телефон обеими руками и слушала тяжелый, спокойный шум прибоя. Сердце билось часто, но не от ужаса. Скорее от напряженного ожидания. Я так долго готовилась к этой минуте, что теперь могла только смотреть, как правда сама выходит на свет.
Диана вернулась в гостиную, достала телефон и набрала кого-то.
— Я уже внутри, — сказала она. — Да, ключ подошел. Нет, ее нет дома. Она, как обычно, уехала к воде. Быстро все вывезем.
Она помолчала, слушая собеседника.
— С чаем не вышло. Она перестала пить то, что я ей даю. С сахаром тоже не сработало — почти не появляется в квартире. Но это уже неважно. Сейчас заберу ценное, а потом добьем через опеку. Кирилл вообще ничего не понимает. Подпишет все, что скажу.
Диана коротко засмеялась.
— Сначала, конечно, будет дергаться. Потом успокоится. Куда он пойдет? У нее никого, кроме нас.
Я так сжала телефон, что пальцы заболели….
