— Все хорошо, Тома. Правда. Спасибо, что пришла.
Марина мягко, но настойчиво закрыла дверь.
Перед тем как щель исчезла, Тамара успела шепнуть:
— Я рядом, Матвей. Всегда рядом.
Через два дня, когда Марина и Артур опять уехали, Тамара пришла через задний двор.
В мастерской, среди молчащих часов, она рассказала то, после чего Матвей долго не мог произнести ни слова.
— У меня младшая сестра, Лида, десять лет назад попала в такой же «уютный» пансионат. Невестка все провернула через знакомого врача. А Лида была ясная, как стеклышко. Кроссворды щелкала до последнего дня. Через четыре месяца ее не стало. А я стояла в стороне. Испугалась вмешиваться в чужую семью. Думала: вдруг я чего-то не понимаю, вдруг правда болезнь. Врачам ведь виднее, у них бумаги, дипломы.
Тамара сжала губы.
— Второй раз я такой трусости себе не прощу.
— Тома, я благодарен, но не хочу втягивать тебя в это. Тут может быть опасно.
— Поздно, Матвей. Я уже по уши в этом. Неделю назад нашла номер Кирилла и позвонила ему. Рассказала все: как тебя изолируют, как почту фильтруют, как гостей не пускают, как ты за эти месяцы стал тенью самого себя. Кирилл сказал, что ему нужен независимый свидетель.
Она положила на верстак ключ от своего дома и тетрадь, где были записаны даты, время и все, что она успела заметить.
Матвей взял ключ и крепко сжал его в ладони.
Через пару дней, передвигая старые каминные часы у стены мастерской, он заметил в полу тонкую трещину.
Доски рассохлись, и между ними образовалась узкая щель.
Матвей наклонился и увидел гостиную: диван, стол, часть входной двери. Внизу Артур говорил по телефону и пересчитывал деньги. Но слов не было слышно.
Нужен был звук.
Через Тамару, которая принесла посылку со стороны двора, Матвей получил маленькую камеру: она включалась на движение, работала от автономной батареи, имела собственное подключение и не отображалась в домашней сети.
Он решил спрятать ее в напольных часах, которые когда-то собрал для Веры к двадцатой годовщине свадьбы. Корпус из темного дерева Матвей много лет назад нашел среди старых вещей, а механизм восстановил почти с нуля.
Эти часы стояли в гостиной больше двадцати лет. Все привыкли к ним настолько, что уже не замечали.
— Марина, мне надо поднять напольные часы в мастерскую, — сказал он за ужином. — Ход сбился, маятник шалит. Разберу, смажу, отрегулирую.
— Пап, зачем тебе сейчас такая тяжесть? Ты же надорвешься.
— Я эти часы таскал, когда ты еще под стол пешком ходила и считала кашу наказанием за непослушание. Не переживай, спина справится. Работа мне сейчас полезнее любых таблеток.
В мастерской он снял циферблат, разобрал корпус и спрятал камеру за римской цифрой XI. Объектив смотрел через крошечное отверстие, которое снаружи казалось обычной отметиной старого циферблата.
Планшет подключился к независимой сети. На экране появилась мастерская — вид из циферблата.
Матвей невольно усмехнулся и провел ладонью по корпусу.
— Ну что, Верочка. Теперь ты не только время показываешь. Теперь ты его еще и запоминаешь.
Он вернул часы в гостиную. Марина бросила на них короткий взгляд.
— Уже починил?
— Быстро управился.
— Мама их очень любила. Пусть стоят.
Первая запись появилась в тот же вечер.
В 21:47 Марина и Артур устроились на диване.
— Корнеев подтвердил: нужное заключение будет в четверг, — сказал Артур расслабленно, вытягивая ноги. — Значит, к пятнице все документы для суда будут готовы. А если старик вдруг упрется…
— За такую сумму Корнеев хоть под присягой подтвердит, что у тебя выросли крылья, а папа беседует с призраками, — устало бросила Марина.
Она откинулась на спинку дивана и потерла виски…
