— Я больше не могу, Артур. Надоело улыбаться, изображать заботливую дочь, носить ему эти каши, таблетки, сюсюкать. Скорее бы это закончилось.
— Потерпи, любимая. Мы почти у цели. Смотри сама: дом — огромные деньги. Коллекция часов через Воронцова уйдет еще за очень крупную сумму, он уже подтвердил интерес. Плюс счета, накопления. В итоге выходит примерно тридцать пять миллионов. Неплохая награда за полгода спектакля под названием «примерная дочь».
Матвей сидел в темной мастерской в наушниках. Слезы текли по лицу, но он не вытирал их.
Он просто слушал.
Через два дня камера записала еще одну сцену.
Днем, когда Артур уехал, в гостиную вошел высокий мужчина. Марина быстро пересекла комнату и поцеловала его так, что сомнений не осталось.
Это был не Артур.
— Корнеев подпишет, все решено, — уверенно сказал мужчина, не отпуская Марину. — В субботу старика отвезут. Через двое суток деньги уйдут через подготовленные счета. Когда Артур начнет что-то подозревать или полезет проверять документы, мы уже будем далеко отсюда.
— А если он сообразит раньше?
— Не смеши. Все сомнительные бумаги оформлены на него. Он не партнер, Марина. Он расходный материал. Тот, на кого потом все и повесят.
Матвей сделал снимок лица с экрана и отправил Кириллу.
Ответ пришел примерно через час.
Семен Орлов, тридцать девять лет. Связан с финансовыми махинациями. Два предыдущих романа с обеспеченными женщинами, обе лишились почти всего. В одном случае история закончилась смертью пожилой родственницы в пансионате.
Со старого ноутбука, через запасной телефон, Матвей стал искать сведения о пансионате.
За красивыми фотографиями и сладкими обещаниями нашлись судебные иски, жалобы, странные мировые соглашения. Руководителем значился Борис Шумов, бывший медицинский работник, лишенный права практиковать, но вскоре открывший учреждение под новой вывеской.
Через старую публикацию Матвей нашел Илью Ратникова.
— Моя мать, Надежда Сергеевна, — говорил Илья тяжело, с паузами. — Ей было шестьдесят восемь. Голова ясная, она еще помогала знакомым с отчетами. Сестра провернула все через того же Корнеева. За два месяца со счетов матери исчезла огромная сумма. Когда мы наконец вытащили ее оттуда, она прожила три недели. Просто угасла.
Второй пострадавшей оказалась Софья Андреевна Мельникова, семьдесят один год. Она провела в пансионате четыре месяца под такими дозами успокоительных, что перестала узнавать собственное имя. Ее заставляли подписывать документы о передаче имущества.
Оба согласились дать показания.
Матвей закрыл ноутбук и посмотрел на семнадцать часов вокруг себя.
Его история оказалась не только его историей.
Корнеев, пансионат, липовые заключения, вывод имущества — все складывалось в отлаженный механизм, который работал годами. Илья, потерявший мать, Софья, потерявшая месяцы жизни и почти все, что имела, Тамара с болью о сестре — все они словно ждали, что кто-то наконец соберет этот механизм правды из разбросанных деталей.
Матвей умел собирать механизмы…
