Нет, он говорил, что познакомились случайно, но даже если так… Как он смог влюбиться в дочь своего врага? Как смог жениться, жить под одной крышей, смотреть мне в глаза каждый день?
Я вспомнил его слова: «Я застрял между ненавистью и любовью». Наверное, это и правда ад, любить семью человека, который разрушил твою. Я попытался поставить себя на его место.
Если бы кто-то убил моего отца, а потом я встретил его дочь, влюбился, женился… Смог бы я? Не знаю, скорее всего, нет, я бы сбежал или отомстил.
А Игорь терпит, мучается, но терпит ради Кати. И тут я подумал о дочке. Моя Катюшка, она ничего не знает.
Выходит замуж, приводит мужа в дом, радуется, строит планы, а он носит в себе эту боль, эту ненависть. И Тамара знает, и я теперь знаю, но Катя нет. Это правильно, мы защищаем ее, не давая знать правду, или обманываем?
Докурил, бросил, окурок растоптал. Хотел закурить еще одну, но передумал, вернулся домой. В квартире было тихо, Тамара мыла посуду на кухне, Игорь сидел в своей комнате.
Я прошел в спальню, лег, не раздеваясь, и смотрел в потолок. Слышал, как Тамара закончила с посудой, прошла по коридору, заглянула ко мне. «Витя, ты спать не ляжешь нормально?»
«Лягу», — пробормотал я. «Потом». Она постояла на пороге, затем закрыла дверь.
Я остался один. Думал, что мне теперь делать? Сказать Кате?
Но тогда все рухнет: она узнает, что ее отец виновен в смерти отца ее мужа. Она не простит меня. И как она будет жить с Игорем, зная это, их брак ведь не выдержит.
Так что молчать и жить с этой ложью дальше? Делать вид, что все хорошо? Ночью, когда Тамара заснула, я снова не спал.
Ждал. Половина третьего. Она зашевелилась, но не встала, просто лежала.
Я повернулся к ней: «Том, ты не спишь?» Она вздрогнула. «Нет, а ты?»
«И я нет, пойдем на кухню, поговорим». Мы встали, прошли на кухню, я включил свет и поставил чайник. Тамара села за стол, смотрела на меня настороженно.
«Витя, о чем ты хочешь говорить?» Я сел напротив, взял ее руку. «Я знаю про Игоря, знаю, кто он, и знаю, что ты ему помогаешь».
«Как ты узнал?» «Сам догадался: отчество, возраст, история. Плюс, я сегодня говорил с ним, он все рассказал».
Тамара закрыла лицо руками, плечи затряслись, она плакала, тихо так, без звука. Я встал, обнял ее. «Тома, не плачь, я не злюсь, я понимаю, почему ты молчала».
Она подняла лицо, мокрое от слез. «Я не знала, что делать, Витя, я была в шоке. Я поняла, что это твоя вина, что ты скрывал это столько лет».
«Но я не могла выгнать его, не могла сказать Кате, это разрушило бы все. Я пыталась помочь ему, поддержать, чтобы он не сломался, чтобы наша семья не развалилась». «Ты молодец», — сказал я тихо.
«Ты держишь нас всех, спасибо». Она смотрела на меня испуганно. «Что ты теперь будешь делать, скажешь Кате?»
Я помолчал, чайник закипел, щелкнул. Я встал, налил нам обоим чай, вернулся, сел. «Не знаю, часть меня хочет сказать, признаться во всем, попросить прощения, понести наказание».
«Но другая часть понимает и Катю, и Игоря тоже. Так что я не знаю». Тамара обхватила чашку руками, смотрела в чай.
«Игорь просил меня не говорить тебе. Он боялся, что ты выгонишь его, или устроишь скандал, или, хуже того, расскажешь Кате сам». «Я не выгоню его и не скажу Кате пока что».
«Но мне надо подумать, как исправить это». «Исправить?» «Ты ничего не исправишь», — тихо ответила она.
«Могу попытаться. Я виноват перед этим парнем, перед его матерью, которая умерла, перед его отцом. Я должен хоть что-то сделать».
Что именно, я не знал. Но я чувствовал, что просто жить дальше, делая вид, что ничего не случилось, это трусость. Та же трусость, что заставила меня промолчать 28 лет назад, я понял свою ошибку…
