Тот всё ещё испуганно жался у холодной стены, а лицо его было цвета белого мела. «Срочно запишите в карту: ларвотерапия — это биохирургическая обработка гнойной раны специальными личинками мух». «Эти личинки питаются исключительно сильно поврежденной, отмирающей тканью.
В процессе своей жизнедеятельности они выделяют уникальные ферменты, которые идеально дезинфицируют раневую поверхность. Этот эффективный метод очень активно применяется в суровой военно-полевой хирургии ещё со времен Первой мировой войны. Он официально признан ведущими медицинскими институтами и с успехом используется в лучших клиниках по всему миру».
Хирург закончил свою небольшую лекцию и снова повернулся к измученной Лере. «Где вы этому потрясающему методу научились?» — с огромным профессиональным интересом спросил он. Лера с огромным трудом сглотнула вязкую слюну.
Когда она заговорила, её голос вышел еле слышным, похожим на шелест сухих листьев. «В полевом экспедиционном госпитале, стоящем на бурной горной реке. Я провела восемнадцать лет в различных экспедициях.
Я квалифицированный фельдшер». Маслов понимающе прищурил свои проницательные глаза, а потом медленно, с уважением кивнул. Казалось, будто в его голове всё окончательно встало на свои законные места.
«Ну, тогда мне всё абсолютно понятно», — с удовлетворением произнёс он. Он выпрямился во весь свой немалый рост и строго обратился к своей медицинской команде. К медсестре Люде, которая уже робко вернулась в кабинет и стояла в дверях, густо краснея от жгучего стыда за свой непрофессиональный побег.
И к бледному ординатору, который всё ещё никак не мог окончательно прийти в себя после пережитого шока. «Её рана абсолютно чистая, а вся повреждённая некрозом ткань удалена просто идеально и полностью. Я сам лично видел подобное чудо всего дважды в жизни, и оба раза это происходило в самых суровых полевых условиях».
«Здесь же результат достигнут абсолютно тот же самый. Эта смелая женщина за пять дней лежания в грязном болоте сделала со своей ногой то, что мы с вами обычно делаем в нашей стерильной, оборудованной операционной». Медсестра Люда стояла неподвижно, переваривая услышанное, а потом очень тихо и робко спросила: «Так они что, совершенно не опасны для человека?».
«Абсолютно нет», — твёрдо и уверенно ответил хирург Маслов. «Они только что буквально спасли ей ногу, а возможно, и жизнь её нерожденного ребёнка. Эти маленькие личинки выделяют аллантоин — мощнейший естественный природный антисептик».
«Именно этот фермент и защитил её ослабленный организм от смертельного заражения крови в абсолютно нестерильных условиях дикого болота». Он вновь тепло повернулся к Лере. «Сейчас мне нужно будет осмотреть вашу рану более детально и очень аккуратно хирургически обработать её края».
«Всех личинок мы, конечно же, осторожно уберём — они свою работу уже выполнили на отлично. Потом мы обязательно сделаем вам УЗИ, проверим сердцебиение вашего малыша и поставим питательные капельницы. Вы сейчас крайне сильно обезвожены и физически истощены, но главное — вы живы, и ваш малыш тоже жив».
Лера лежала абсолютно неподвижно и просто смотрела в белый больничный потолок. По её впалой щеке медленно ползла мокрая полоска влаги, но она даже не попыталась её вытереть. У неё просто физически не было сил на то, чтобы поднять свою руку.
Необходимая хирургическая операция длилась ровно полтора часа. Доктор Маслов очень профессионально и тщательно обработал её огромную рану. Края разреза оказались на удивление ровными, чистыми и без малейших, даже скрытых, признаков начинающегося инфицирования.
Хирург аккуратно и надежно наложил аккуратные косметические швы. Затем ей сразу же ввели мощные современные антибиотики — наконец-то настоящие, из стеклянных ампул, поступающие прямо в кровь через спасительную капельницу. Акушер — немолодая, очень усталая на вид женщина с удивительно тёплыми и нежными руками — очень внимательно проверила состояние ребёнка.
Она констатировала, что сердцебиение плода было в абсолютной норме, а его активные движения не вызывали никаких опасений. Околоплодные воды также оказались в полном, идеальном порядке. «Очень крепкий малыш», — с доброй улыбкой сказала акушер, убирая датчик аппарата УЗИ с её живота.
«Видимо, пошел характером и здоровьем в свою героическую маму». Лера впервые за эти пять бесконечных, полных ужаса дней позволила себе спокойно закрыть глаза без липкого животного страха. Сразу после успешной операции Маслов лично зашёл к ней в палату, чтобы проведать свою необычную пациентку.
Он тяжело опустился на скрипучий стул возле её кровати и привычно положил свои крупные, сильные руки на колени. Он молчал около минуты, задумчиво глядя в окно, за которым одинокий уличный фонарь тускло освещал мокрую больничную стоянку. «Я ведь целых два десятилетия проработал военным хирургом в самых горячих точках», — негромко начал он свой рассказ….
