— Мне очень нравится ездить в тишине. Мне нравится возвращаться домой и не готовить еду вёдрами. Мне нравится не делать замечания чужому ребёнку.
— Но Артём скучает по Мише, — жалобно, уже без напора пробормотала Лариса, пытаясь нащупать последний рычаг давления — чувство вины.
— Пусть играют во дворе по выходным, — отрезала Оксана. — Всего хорошего, Лариса.
Она обошла застывшую соседку, вызвала лифт и зашла в кабину. Двери медленно закрылись, отсекая растерянное лицо Ларисы…
Оксана зашла в квартиру. Дома пахло пирогом с яблоками, который она испекла утром. Миша сидел на ковре в гостиной и собирал лего. В квартире было тихо, тепло и спокойно.
Никто не шумел, никто не требовал внимания. Оксана разобрала продукты, поставила чайник и подошла к окну. На улице начинался весенний дождь.
Внизу по мокрому асфальту торопливо шла Лариса, таща за руку упирающегося Артёма. Они явно опаздывали на какой-то кружок. Лариса что-то раздражённо выговаривала сыну, дёргая его за рукав.
Оксана отпила горячий чай, чувствуя, как внутри разливается приятное, спокойное тепло. Чужие проблемы наконец-то остались чужими, а её собственная жизнь принадлежала только ей. И это стоило гораздо дороже любых денег.
