— Друг, — твердо сказала Алина и вошла.
Пакеты тяжело опустились на пол.
Егор сидел в коляске посреди коридора. Спина прямая, лицо серое, почти каменное. Из кухни доносился характерный звук: кто-то выдвигал ящики и вытряхивал их содержимое. В воздухе густо пахло растоптанным зверобоем, полынью и грязью с чужих ботинок.
— Проводим проверочные мероприятия, — сухо сказал мужчина, мельком показав удостоверение. — Поступил сигнал.
— Какой еще сигнал?
Внутри Алины поднялась глухая ярость. Она смотрела на сухие лечебные травы, смешанные с мусором на полу.
— Нам сообщили, что гражданин Морозов занимается незаконным хранением и фасовкой растительного сырья сомнительного происхождения, — без выражения произнес мужчина. — Также проверяется возможная незаконная торговля.
— Вы серьезно? — Алина шагнула ближе, не обращая внимания на предостерегающий взгляд Егора. — Это ромашка. Валериана. Человек в инвалидной коляске сушит травы, сдает их за копейки, чтобы прокормить дочь.
Из кухни вышел второй мужчина. В руках он держал пластиковый контейнер со сбором, словно там было что-то опасное.
— Экспертиза разберется, где ромашка, а где что похуже, — усмехнулся он и бросил контейнер в черный пакет. — Будем изымать все.
Егор смотрел прямо перед собой, пальцы его так сильно сжимали подлокотники, что суставы побелели.
— Алина, не надо, — тихо сказал он. — Пусть делают. У меня нет ничего запрещенного.
— Им нечего предъявить, зато они уничтожают твою единственную возможность заработать, — резко ответила она и повернулась к мужчине с папкой. — Покажите документ на проверку. Кто написал заявление?
Его равнодушие сменилось раздражением.
— Женщина, не мешайте. Хозяин ознакомлен. Заявитель пожелал остаться неизвестным. Соседи, небезразличные люди. Не всем нравится, когда в квартире устраивают проходной двор.
Слова ударили Алину наотмашь.
Какой проходной двор? К Егору почти никто не приходил. Даже жена ушла. Кто-то намеренно и точно бил по нему, выбивая последнюю опору.
В подъезде послышались быстрые легкие шаги.
Ника.
Девочка возвращалась из школы.
Алина метнулась к двери раньше, чем успела подумать. Она перехватила Нику на лестничной площадке, не дав ей заглянуть в разоренную квартиру.
— Алина Викторовна… — глаза Ники расширились от страха, когда она увидела форму в прихожей. Рюкзак сполз с плеча. — Что там? Папа?
— С папой все в порядке, — сказала Алина как можно спокойнее. — Просто проверка документов.
Она мягко, но настойчиво развернула девочку к лестнице.
— Я купила продукты. Поможешь отнести часть ко мне? Егору сейчас нужно поговорить с этими людьми, а мы пока поставим чай.
Она врала на ходу, стараясь звучать буднично. Главное сейчас — убрать ребенка от этого унизительного зрелища.
Со всем остальным они разберутся потом. Шаг за шагом.
Лестница казалась бесконечной. Ника послушно шла рядом, сжимая лямку рюкзака, но на площадке выше вдруг остановилась и упрямо уперлась ногами в бетон.
— Вы меня обманываете.
Ее обычно звонкий голос стал сухим и колючим.
— Это не документы. Это полиция. Я видела. Зачем они к папе пришли?
Алина остановилась. В подъезде пахло сыростью и старым мусором. Врать этой девочке, которая и так слишком рано увидела обратную сторону жизни, было уже не просто бесполезно. Это было бы предательством.
Она поставила пакеты на ступеньки и присела, чтобы смотреть Нике в глаза.
— Слушай меня внимательно, — тихо сказала Алина. — Твой папа ни в чем не виноват. Кто-то сделал очень подлую вещь, а люди в форме теперь обязаны это проверить. Это их работа. Наша с тобой задача — не мешать и не дать твоему отцу волноваться сильнее. Понимаешь?
Ника долго смотрела на нее. На бледном лице было видно, как страх борется с доверием. Потом девочка коротко кивнула.
— Понимаю.
В квартире Алины было тихо. Судя по брошенным кроссовкам, Миша убежал к соседу играть. На кухне гудел холодильник.
Алина включила чайник, достала чашки. Движения были точными, почти автоматическими, но внутри все дрожало, как перетянутая струна.
Она налила Нике чай, пододвинула печенье и сказала, что ей нужно сделать срочный звонок.
Запершись в ванной, Алина пустила холодную воду. Опираясь ладонями о раковину, она смотрела на свое отражение: бледное лицо, темные тени под глазами, жесткая линия губ.
И вдруг в ушах снова прозвучал голос Вики из записи:
