Ника вдохнула, пытаясь удержаться, но слезы снова прорвались.
— Папа… Он сильно болен. Нужна операция на позвоночнике. Бесплатно не получается, а платно… — она замотала головой. — Мама давно ушла. Я ничего не могу.
Слова высыпались из нее мелкой дрожащей крошкой.
Алина медленно поднялась. Перед глазами сразу возник Егор Морозов — спокойный широкоплечий мужчина, который в конце лета приходил помогать школе. Он чинил мебель в кабинетах, хотя его никто не заставлял. Просто молча брал инструменты и работал. Потом высаживал кусты во дворе, аккуратно приминал землю большими ладонями.
И вот теперь этот сильный человек после падения оказался прикован к постели.
Алина посмотрела на притихший класс. Дети ждали ее реакции. Они были как чистая бумага: любое взрослое слово могло оставить на них след.
Она вернулась к столу, оперлась ладонями о край.
— История, ребята, — это не только даты битв и имена правителей. Это еще и то, как люди выживали вместе. В одиночку никто долго не держится. Сегодня одному из нас нужна поддержка. Смеяться, шептаться, делать вид, что это не касается, — слабость. Настоящая сила в другом.
На последней парте нерешительно поднялась рука. Павел, тихий вдумчивый мальчик, смотрел серьезно.
— Алина Викторовна, а мы можем помочь Нике с уроками? Ну… конспекты дать, задания объяснить?
Ника шмыгнула носом и недоверчиво посмотрела на него.
Алина вдруг почувствовала, как тугой узел внутри немного ослаб.
— Это очень хорошая мысль, Павел. Помощь — не всегда деньги. Иногда это просто быть рядом и взять на себя часть чужой тяжести.
Урок продолжился. Они разбирали параграф, записывали даты, отвечали у доски. Но что-то в классе изменилось. Сквозь школьную рутину проступило живое, настоящее, человеческое.
Остаток дня Алина прожила будто на автопилоте. Проверяла тетради, заполняла журнал, отвечала коллегам, улыбалась, кивала. Но стоило ей остаться одной, пальцы сами тянулись к телефону, где было установлено приложение, связанное с микрофоном на галстуке Романа.
До вечера оставалось несколько часов, и ожидание постепенно превращалось в пытку. От него сводило мышцы, пересыхало во рту, немели пальцы.
Квартира вечером казалась слишком тихой. Миша уснул почти сразу — школьный праздник вымотал его до счастливого беспамятства. Алина сидела на диване в полутьме, подтянув колени к груди. Экран телефона бросал на ее лицо синеватый мертвый свет.
Палец завис над значком приложения. Запись уже загрузилась.
Нажать означало самой открыть дверь туда, откуда нельзя будет вернуться прежней.
Она коснулась экрана.
Сначала в наушниках зашуршала ткань. Потом послышался ровный гул двигателя и обрывки легкой музыки из автомобильной системы. Десять минут были заполнены пустым дорожным шумом. Затем щелкнул динамик телефона, включенного на громкую связь.
— Да, Викусь.
Голос Романа. Бархатный, низкий, с той особой хрипотцой, которую он когда-то оставлял для Алины. С ней он так не говорил уже давно.
— Ром, я так рада, что ты позвонил, — ответил женский голос. Тягучий, низкий, уверенный. — Встреча прошла идеально. Я нашла подходящий вариант.
У Алины внутри тяжело перевернулось что-то темное. Она сжала зубы и стала слушать каждый звук.
— Отлично. Проблемы будут?
