Он застегивал пиджак уже на ходу. В прихожей звякнули ключи от машины. Роман наклонился к Мише, быстро поцеловал его в макушку.
— Веди себя хорошо.
Он взялся за ручку двери, но Алина вдруг шагнула наперерез. Горло пересохло, однако голос вышел ровным.
— Подожди.
Роман раздраженно выдохнул, но послушно поднял подбородок.
— Что еще?
— Галстук сбился.
Она подошла почти вплотную. От него пахло чистой тканью, дорогой кожей автомобильного салона и чем-то еще — неуловимым, чужим, закрытым от нее. Ночью она долго тренировалась на старом платке, и теперь пальцы сделали все быстро: скользнули под плотный шелковый узел, нашли скрытый шов, прижали миниатюрную клипсу.
Готово.
Алина отступила, спрятав дрожащие руки в карманы.
— Так лучше. Позвони, когда доберешься.
Роман сухо кивнул, скользнул по ней пустым взглядом и вышел.
Щелкнул замок.
Алина прошла в гостиную и прижалась лбом к холодному стеклу. Через несколько минут во дворе мигнули фары, машина плавно выехала из-под дома и растворилась в сером утреннем потоке.
Ловушка захлопнулась.
Теперь оставалось ждать, пока правда не просочится наружу и не отравит этот день до конца. Впереди были уроки, школьный осенний праздник Миши и неизвестность, от которой у Алины немели пальцы.
Осенний праздник в школе пах гуашью, влажными листьями и теплой выпечкой. Алина шла по двору, машинально вдыхая острый прохладный воздух. Под каблуками хрустели каштаны, и каждый хруст отдавался в висках одним и тем же вопросом: где он сейчас? Что говорит? С кем?
Снаружи все было ярким — желтые листья, детские костюмы, бумажные украшения на окнах. А внутри у Алины расползалось холодное серое пятно ожидания.
В школьном фойе царил привычный управляемый беспорядок. Матери поправляли картонные короны на дочерях, отцы прятались за телефонами, дети носились между взрослыми, шурша костюмами. Над этой суетой вдруг появилась Ирина Степановна, завуч, с крупным янтарным кулоном на груди.
— Слава богу, успели. Ваш Миша уже весь извелся.
Алина улыбнулась дежурной улыбкой, чувствуя, как кожу неприятно тянет на скулах.
— Я бы не пропустила.
Ирина Степановна провела ее к приоткрытым дверям актового зала. Там, среди маленькой толпы первоклашек, переминался Миша. На нем была огромная шляпа гриба, явно тяжеловатая для его тонкой шеи. Увидев Алину, мальчик засиял так искренне, что у нее болезненно сжалось под ключицей.
Она была здесь. Она смотрела на сына. Но мысли все равно блуждали где-то по гостиницам, офисам и чужим голосам.
В зале пахло старым паркетом и нагретой пылью от софитов. Из старых колонок заиграл дребезжащий марш. Дети водили хороводы, читали стихи, путались, смеялись, сбивались со строк. Миша прыгал по сцене с картонной корзинкой в руках, и лицо его светилось такой безоговорочной победой, будто это был главный день его жизни.
Алина хлопала, пока ладони не начали покалывать. И все равно то и дело смотрела на темный экран телефона.
Он молчал.
Праздник рассыпался конфетти на полу актового зала, а затем обычный школьный день вновь навалился расписанием, звонками и уроками. Шестой класс, где Алина вела историю, обычно встречал ее шумом. Но сегодня, когда она вошла в кабинет, ее встретила странная глухая тишина.
Не скрипели стулья, не летали бумажки, не слышалось шепота. Все смотрели на третью парту у окна.
Алина положила журнал на стол. Взяла мел. Он крошился под пальцами, пока она автоматически писала дату на доске.
За третьей партой сидела Ника Морозова. Худые плечи в школьной блузке мелко вздрагивали. Голова была опущена так низко, что светлые волосы полностью закрывали лицо и касались тетради.
Алина прошла между рядами. Запах новых учебников смешивался с напряжением, которое будто висело под потолком.
— Ника.
Она присела рядом с партой, не обращая внимания на то, как натянулась ткань юбки.
Девочка подняла лицо. На щеках блестели мокрые дорожки, нос покраснел.
— Мне стыдно, Алина Викторовна, — выдохнула она, сжимая край тетради. — Я не сделала домашнее задание.
Это прозвучало почти неправдоподобно. Ника, гордость класса, девочка, которая знала даты лучше некоторых взрослых, не сделала задание.
— Домашнее подождет, — тихо сказала Алина. — Что случилось?…
