— Не делай вид, что не понимаешь.
Тетя поставила пакет на пол. Из него выкатился апельсин и покатился к обувному коврику.
— Маша, ты не выспалась. Давай спокойно.
— Зачем?
Наталья сняла перчатки, аккуратно пальчик за пальчиком.
— Потому что такие люди не приходят просто так. Сегодня он плачет, завтра заберет тебя неизвестно куда, послезавтра выбросит. Ты ничего о нем не знаешь.
— А ты знаешь?
— Больше, чем ты.
— Ты сказала ему, что мы умерли.
— Я защищала вас.
Мария шагнула ближе.
— От чего?
— От унижения. От чужой семьи, где вас никогда бы не приняли. От денег, которые превращают людей в собак. От твоей матери, которая тогда чуть с ума не сошла.
— Ты подделала письмо?
Наталья посмотрела на нее так резко, что ответ стал ясен раньше слов.
— Следи за языком.
— Ты подделала письмо?
Из комнаты вышла Елена. Она была в старом халате, держалась рукой за косяк.
— Наташа, скажи правду.
Наталья побледнела, но не потеряла самообладания.
— Правду? Хорошо. Правда в том, что ты была дурой. Влюбилась в человека, который уехал бы в любом случае. Я видела таких гостей каждый месяц. Они улыбаются, дарят браслеты, обещают жизнь как в кино, а потом возвращаются к своим семьям. Я сделала то, что должна была сделать старшая сестра.
— Ты украла мои письма, — сказала Елена.
— Я спасла тебя от позора.
— Ты взяла деньги?
Наталья дернулась.
Мария заметила это. Маленькое движение плеча, слишком быстрое, но заметное.
— Какие деньги? — голос Натальи стал ниже.
— Те, которые якобы нужно было вернуть, — сказала Мария.
— Я ничего не брала.
— Тогда почему Самир нашел у родственника записку про договоренность с тобой?
Наталья усмехнулась.
— Потому что богатые люди всегда прикрывают грязь бумажками. Свалили на меня — удобно.
— Ты врешь.
— А ты что, уже решила бежать к папочке? — Наталья резко повернулась к Марии. — Один вечер прошел, а ты уже поверила? Тебе три слова сказали при людях, и все, сирота нашла корону?
Мария почувствовала, как кровь приливает к лицу.
— Не смей.
— А то что? Выгонишь меня? Из квартиры, за которую я платила, когда твоя мать лежала после операции?
— Я верну эти деньги.
— Чем? Чаевыми? Или новый отец купит тебе совесть?
Аня вышла из гостиной.
— Тетя Наташа, хватит.
— Молчи, ребенок.
— Я не ребенок.
— Тогда запомни: чужие мужчины просто так не появляются. И если у вашей матери хватило бы ума тогда слушать меня без истерик, мы бы сейчас не стояли тут, как на базаре.
Елена медленно выпрямилась.
— Уходи.
Наталья посмотрела на нее.
— Что?
— Уходи из моего дома.
— Твоего? Лена, ты съемную квартиру домом называешь? Ты без меня даже лекарства в прошлом месяце не купила бы.
— Уходи.
Наталья долго смотрела на сестру. В ее лице дрогнуло что-то темное, злое, давно копившееся.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Только потом не просите помощи. И ключ я оставлю себе, раз уж часть моих денег тут лежит.
Мария подошла к двери, сняла с крючка запасной ключ и протянула ладонь.
— Ключ.
Наталья засмеялась.
— Какая смелая.
— Ключ.
Несколько секунд они стояли напротив друг друга. Потом Наталья вытащила ключ из сумки и бросила его на пол. Металл звякнул у ног Марии.
— Наследница, — сказала тетя. — Вся в мать. Верит в сказки, а потом ревет на кухне.
Она ушла, хлопнув дверью так, что в прихожей осыпалась пыль с верхней полки.
После ее ухода стало не легче. Наоборот, квартира будто наполнилась тем, что Наталья принесла с собой: подозрением, стыдом, старым страхом.
Мария подняла ключ, положила его на тумбу и вдруг заметила, что руки снова дрожат. Не так, как в ресторане. Теперь дрожь была глубже, от усталости.
— Я должна с ним встретиться, — сказала она.
Елена закрыла глаза.
— Я знаю.
— Но не одна.
— Я пойду с тобой.
— Тебе нельзя.
— Маша.
— Мам, у тебя давление скачет. Мы сначала вызовем врача. Потом решим.
Она говорила твердо, почти жестко, потому что иначе распалась бы.
Врача вызвали из районной поликлиники. Женщина лет пятидесяти, уставшая, с тяжелой сумкой, долго мерила Елене давление, слушала сердце, задавала вопросы. Сказала, что госпитализация не нужна, но нервничать категорически нельзя, лекарства принимать строго, анализы сдать в ближайшие дни.
— Вам покой нужен, — сказала врач, закрывая сумку. — А у вас тут, судя по лицам, не квартира, а вокзал перед аварией.
Мария благодарно кивнула.
Встречу с Самиром назначили на следующий день в небольшом кафе недалеко от их дома. Не в ресторане, не в отеле, не в дорогом месте, где Мария чувствовала бы себя чужой. Она сама выбрала это кафе: обычные столики, потрескавшиеся чашки, запах выпечки и женщина за стойкой, которая знала половину посетителей по именам.
Елена настояла, что пойдет. Мария спорила до хрипоты, но мама только сказала:
