— спросила Светлана едва слышно.
Ирина посмотрела на нее.
— Все.
Мария повернулась к Самиру. Он не улыбался. Он просто стоял рядом, не вмешиваясь, пока не понадобилось.
Виктор Петрович сел обратно.
— Никто ничего не стирал, — сказал он глухо. — Светлана, принеси флешку.
— Но…
— Принеси.
Светлана вышла.
Артем резко двинулся к двери, но Самир сделал едва заметный жест, и мужчина с улицы, тот самый водитель или охранник, появившийся в коридоре, спокойно перекрыл проход. Без грубости. Просто встал.
— Я ничего не делал, — сказал Артем.
— Тогда не торопитесь, — сказала Ирина.
Записи смотрели в кабинете, на старом мониторе управляющего.
Камера зала действительно была под неудобным углом, но момент был виден. Мария шла с подносом. Артем выходил сбоку, держа папку. Он мог пройти дальше, но чуть изменил траекторию. Край папки задел ее локоть. Легкое движение, почти незаметное. Но после него чашка качнулась.
— Увеличьте, — сказала Ирина.
Виктор Петрович молча нажал кнопку.
На экране стало видно лицо Артема. Он смотрел не вперед, а на руку Марии. И сразу после столкновения не удивился, не попытался помочь. Он отступил за колонну.
Следующая запись — служебный коридор. За час до инцидента Артем разговаривал у черного выхода с Натальей. Звук отсутствовал, но было видно, как она передает ему конверт. Артем сначала отказывается, потом берет. Наталья что-то говорит, ткнув пальцем в сторону зала. Потом на секунду оборачивается — и камера четко фиксирует ее лицо.
Мария смотрела, не чувствуя пальцев.
— Она заплатила тебе, — сказала она.
Артем молчал.
— Зачем?
Он сжал челюсти.
Ирина спокойно произнесла:
— Сейчас у вас есть возможность объяснить добровольно. Потом это будут объяснять в другом порядке.
Артем выругался себе под нос.
— Она сказала, надо, чтобы девчонку уволили до того, как этот тип с ней поговорит. Чтобы ее выгнали со скандалом, и она не захотела возвращаться. Я не знал, что там какие-то семейные дела.
— Деньги знал брать, — сказала Светлана тихо.
Он резко повернулся:
— А ты знала про камеры и молчала!
Светлана вспыхнула.
— Я боялась потерять работу!
— Все боялись, — сказала Мария.
Она сказала это без крика. И от этого в комнате стало еще тяжелее.
Виктор Петрович опустил голову.
— Мария, я приношу извинения.
Она посмотрела на него.
Раньше эти слова, наверное, принесли бы ей облегчение. Теперь они звучали слишком поздно и слишком мало.
— Мне нужен расчет, справки и копия записи.
— Конечно.
— И заявление о том, что претензий ко мне нет.
— Да.
Она забрала документы через полчаса. Выходя из ресторана, Мария остановилась у входа в зал. Там снова играла музыка, официанты носили блюда, гости смеялись. Все продолжалось. Место, где вчера ее почти раздавил стыд, сегодня выглядело обычным.
Самир ждал на улице.
— Спасибо, — сказала Мария.
— Ирина приехала потому, что я попросил. Но записи потребовала ты.
Мария устало усмехнулась.
— Я бы не знала, как требовать.
— Теперь знаешь.
Они стояли под мелким дождем. Машины шуршали по мокрой дороге. Мария прижимала к груди папку с документами.
— Я не готова называть вас отцом.
Самир кивнул.
— Я понимаю.
— И не знаю, буду ли готова.
— Я буду рядом настолько, насколько ты позволишь.
Она посмотрела на него. В этих словах опять не было давления. Это раздражало и успокаивало одновременно.
— Нам нужно разобраться с Натальей.
— Да.
Разобраться оказалось труднее, чем произнести.
Наталья исчезла на три дня. Не отвечала на звонки. Дверь в ее квартире никто не открывал. Соседка сказала, что видела ее с чемоданом. Мария думала, что тетя сбежала. Но на четвертый день пришло уведомление: Елену вызывают в нотариальную контору по вопросу долга.
— Какого долга? — спросила Аня, вертя бумагу в руках.
Елена побледнела.
В уведомлении говорилось о расписке на крупную сумму, которую Елена якобы взяла у Натальи на лечение и бытовые расходы. Срок возврата истекал через неделю. В случае неуплаты Наталья оставляла за собой право обратиться в суд.
Мария перечитала бумагу три раза.
— Ты подписывала расписку?
