Елена села на стул.
— Я подписывала список лекарств. И еще какую-то бумагу для соцслужбы, Наташа сказала, что нужна для льготы. Я после операции была слабая, плохо видела без очков…
— Мам.
— Я не брала у нее такую сумму.
Мария закрыла глаза. Вот он, следующий удар. Наталья не просто хотела отрезать их от Самира. Она готовила почву, чтобы держать Елену долгом. Деньги, украденные много лет назад, возможно, давно закончились. А теперь появился богатый человек — и Наталья решила получить еще.
Ирина Мороз, которой Мария наконец позвонила сама, не обещала быстрых чудес.
— Расписка — серьезный документ, — сказала она, сидя у них на кухне за столом. — Но если подпись получена обманом или документ подменен, это можно оспаривать. Нужны доказательства: медицинские документы о состоянии Елены, свидетели, переписка, черновики, запись разговора, что угодно.
— У нас есть запись из ресторана, где Наталья передает деньги Артему, — сказала Мария.
— Это подтверждает другое поведение, но не отменяет расписку. Поможет показать общий контекст, если дойдет до суда. Но нужно больше.
Аня вдруг подняла голову.
— У нас есть камера у подъезда.
Мария посмотрела на нее.
— И что?
— Тетя Наташа приходила тогда, когда мама подписывала бумаги. Она говорила, что приносила документы из поликлиники. Может, на камере видно, с какими папками она приходила.
— Это не докажет, что внутри.
— Но у нас есть чат дома, — сказала Аня быстро. — Соседи туда кидают видео, когда кто-то машину задевает или дверь ломается. Можно попросить запись.
Мария впервые за несколько дней улыбнулась сестре.
— Умница.
Запись с подъездной камеры удалось получить не сразу. Старший по дому, Николай Иванович, ворчал, что «не обязан каждому выдавать», требовал заявление, потом чай, потом флешку другого формата. Но когда Елена сама, бледная и уставшая, пришла к нему и сказала: «Николай Иванович, меня, кажется, обманули», он снял очки, потер переносицу и через полчаса принес ноутбук.
На записи Наталья входила в подъезд с синей папкой. Через сорок минут выходила уже без нее, но с небольшим белым конвертом. Это было не доказательство, но деталь.
Настоящую находку обнаружила Аня.
Она рылась в маминых бумагах, чтобы найти выписку после операции, и вдруг вытащила из старой сумки сложенный лист с пятнами от лекарств.
— Маша, смотри.
Это был тот самый список лекарств. Внизу, под перечнем препаратов, стояла подпись Елены. Но лист был обрезан снизу неровно, будто от него отрезали часть.
— Наталья могла подложить нижнюю часть с подписью под другой текст, — сказала Ирина, когда увидела лист. — Или использовать скан. Нужна экспертиза.
— А если она скажет, что мама сама подписала расписку?
— Тогда будем доказывать обратное.
Мария чувствовала, как усталость накрывает ее волнами. Работа была потеряна. Деньги таяли. Мама нервничала, хотя старалась держаться. Аня готовилась к экзаменам ночами, но вместо учебы бегала по соседям, искала чеки, распечатывала документы. Самир предлагал оплатить расходы, но Мария соглашалась только на консультации Ирины, и то после долгого спора, когда юрист сказала прямо:
— Иногда помощь — не покупка, а способ выровнять поле. Против вас человек, который годами пользовался вашим одиночеством.
Эта фраза застряла у Марии в голове.
Одиночество действительно было главным оружием Натальи. Она приходила, когда им было плохо, и делала так, чтобы без нее было еще страшнее. Давала деньги — и превращала их в повод для унижения. Хранила тайны — и называла это защитой. Лгала — и заставляла чувствовать вину тех, кому лгала.
Через неделю Наталья появилась сама.
Не у них дома. В нотариальной конторе.
Она пришла в темно-зеленом пальто, с безупречной прической и лицом оскорбленной женщины. Увидев Марию, Елену, Ирину и Самира в коридоре, она усмехнулась.
— Какая делегация. Неужели без богатого покровителя уже никуда?
Елена сжала руку Марии. Но на этот раз не от страха. Скорее, чтобы удержать себя.
— Наташа, зачем ты это делаешь?
— Возвращаю свое.
— Ты украла у меня жизнь.
Наталья резко посмотрела на сестру.
— Не драматизируй.
— Ты сказала ему, что я умерла.
— Потому что для него ты и была бы мертва через месяц после свадьбы.
Самир тихо сказал:
— Вы не имели права решать.
Наталья повернулась к нему.
— А вы имели право приезжать к бедной девочке, кружить ей голову и исчезать?
— Я не исчезал.
— Все вы так говорите.
— Вы получили деньги от моей семьи.
— Компенсацию за разрушенную жизнь сестры.
— Елена их не получила.
Наталья пожала плечами.
— Значит, плохо просила.
Мария почувствовала, как мать вздрогнула, но Елена вдруг отпустила ее руку и шагнула вперед.
— Я любила тебя, — сказала она.
Наталья моргнула. Такой фразы она явно не ожидала.
— Что?
— Я думала, у меня есть сестра. Даже когда ты давила на меня, унижала, решала за меня, я думала: она грубая, но своя. А ты просто завидовала.
Лицо Натальи изменилось. Маска уверенности треснула.
— Завидовала? Тебе?
